Твою мать! А, между тем, польские всадники были настроены вполне решительно и с воинственными криками ринулись прямо на нас….

* * *

Глава 14

— Стойте, братья! — громогласно воскликнул на валашском Георгий, бесстрашно бросаясь на встречу всадникам.

Он быстро что-то заговорил и достал из-за пазухи свой серебряный нательный крест. Польские воины в замешательстве осадили разгорячённых коней у самой нашей телеги, обдав нас целой волной запахов стали, кожи и конского пота. Тут же, с грозным окриком, подоспел и их командир, чтобы выяснить — почему вдруг атака остановилась.

Теперь Георгий уже обращался к нему на смеси польского и валашского. Я мало что понимал, кроме отдельных слов и больше ориентировался на мимику и интонацию разговора. Георгий ясно дал понять, что мы — такие же христиане, как и они, что мы бежали из турецкого плена и добираемся домой. Несколько раз прозвучало слово — «Никополь». По всему виду было, что польский офицер озадачен и пребывает в сомнениях и недоверии. Я заметил, как нервно и напряжённо он покручивал свой роскошный ус и сжимал рукоять меча, пока выслушивал объяснения нашего товарища. Да и ответ его был резким и довольно недружелюбным.

— Что он говорит, Георгий? — тихо спросил я у лекаря.

— Они приняли нас за османских лазутчиков, — пояснил тот, — И до сих пор сомневаются в том, что мы — истинные христиане.

— Ну так давайте дружно споём им «Отче наш» о покрестимся. Они и поверят, — предложил я.

Эта идея нашей «идентификации» сразу же всем понравилась. Конный офицер с интересом ещё раз окинул нас взглядом и коротко сказал:

— Зачынайты…

Правда, ещё одна загвоздка состояла в том, что в XIV-ом веке эта самая известная христианская молитва исполнялась на богослужениях во основном на латыни и на национальные языки ещё почти нигде не была переведена. А наши малограмотные спутники — Ханс и Томаш — латыни не знали. Так что, пришлось нам с Георгием отдуваться вдвоём. Мы с ним дружно пропели «Отче наш» и все четверо истово осеняли себя крестным знаменем и целовали нательные кресты. Слава Богу — это подействовало лучше всяких пропусков и документов. Действительно, в те времена лучшей «пароли» на вход в христианские владения нельзя было и придумать. Ни один истинный мусульманин тогда на такое никогда не согласился бы, да и не знали они наизусть христианских молитв, ещё и на латыни.

После этого, нас, наконец-то, признали. Суровый командир сразу же смягчился, жёсткие морщинки вокруг его глаз разладились, и он даже улыбнулся. Он стал расспрашивать подробности, и Георгий, как мог, коротко рассказал ему историю нашего побега.

— Он сильно удивлён, — одновременно переводил нам их диалог лекарь, — Это вообще мало кому удавалось. Спрашивает — как же у нас получилось?

— Скажи ему, что только с помощью Божьей, — подсказал я, — Нас сам Господь из плена вывел. Это сразу же всё объяснит.

Георгий изумлённо вскинул бровь, но старательно перевёл. Как я и предполагал — такой аргумент не вызвал ни малейшего сомнения и был полностью принят. Всадники проводили нас до ближайшего городка, где мы предстали перед местным воеводой и священником. Пришлось Георгию снова пустить вход красноречие и повторить свой рассказ уже перед ними. А затем, ответить на несколько вопросов священника. После чего, мы все вместе помолились и воздали Господу хвалу за чудесное спасение наших душ, перекрестились, поцеловали крест и все формальности были соблюдены. Наша принадлежность к вере Христа больше ни у кого не вызывала сомнений.

После чего, нас определили на ночлег в один из местных постоялых дворов, где мы смогли, наконец, вымыться, отдохнуть и сменить свою турецкую одежду на европейскую. Внушительный кошель Георгия, взятый им с собой в дорогу ещё из Никополя, быстро пустел, но мы устроились вполне себе с комфортом.

— Даже не знаю, как тебя и благодарить, — сказал я ему, когда мы поднялись вдвоём на второй этаж, в нашу отдельную комнату, — Ты просто наш ангел-хранитель.

— Да — хранитель, но не ангел, — рассеялся грек, — Просто я вижу, что вы, мессир, не обычный человек. Я почувствовал это сразу же, как только увидел вас тогда, раненным и умирающим. Но на вашем челе была написана уникальная судьба. У меня были порыв и видения. Вот я и решил вмешаться. А заодно — и самому вернуться домой. Пришла пора.

— Так, стало быть — ты видишь судьбы людей и можешь предсказывать их будущее, — заинтересовался я.

— До известной степени…, - уклончиво отвечал грек.

Конечно, я не очень верил во всю эту хрень, но события последних дней всё же заставили меня кое-на-что взглянуть под другим углом. Я понял, что не всё в этом мире так просто и однозначно, как мы привыкли. И, что наше сугубо материалистическое восприятие окружающей действительности не всегда полное… Блин, поверишь тут и в магию, и в предсказания. Меня так и подмывало спросить у моего «хранителя» ответ на свой главный вопрос, который интересовал меня всё это время — смогу ли я когда-нибудь вернуться домой? Но раскрыть до конца тайну своей внутренней личности я всё же пока не решился, ограничившись лишь более общим вопросом:

— И каково же моё ближайшее будущее? Поведай мне.

— Всех деталей я знать не могу, но вижу, что вас ждут многочисленные путешествия и приключения, — задумчиво ответил Георгий, словно сканируя меня своим пронзительным взглядом, — А ещё…, кажется, вы были для чего-то избраны и должен сыграть какую-то важную роль.

— И какую же? — с замиранием сердца спросил я.

— Этого я не знаю, а просто чувствую что-то знАчимое в вашей ауре. Поэтому, повинуясь некоему порыву своей души и решил помочь вам, мессир, в тот момент, когда всё это оказалось под вопросом.

— И откуда у тебя такие способности? — поинтересовался я, меняя тему, — Многие считаю тебя магом или колдуном. Так, это правда?

— Лишь отчасти…, - уклончиво ответил мой необычный собеседник с загадочной улыбкой, — Смотря что считать магией.

— Может ты мне что-нибудь расскажешь о тех твоих чудесах, которые мы видели? — попросил я, — Ты ведь как-то обещал. Разве, для этого не пришло время?

— Увы, пока — нет, — вздохнул Георгий и в его голосе послышались нотки сожаления, — Но наша встреча не могла быть случайной. Маятник вашей судьбы качнулся не в ту сторону, и кто-то должен был всё исправить.

«Чёрт возьми! — буквально завопила внутри моя истинная личность, — Ещё как, блин, качнулся! И совсем не туда! Всё это неправильно, этого не должно было