и вынес из арсенала стойку для мечей — она была подходящего размера, и в аккурат закрывала дыру между многоножкой и костегребнем.

Прикрыл её ростовым щитом и парой мелких, с другой стороны поставил как распорки два копья и взял в руки алебарду. Вроде всё подготовил: стойка со щитами прямо перед мордой затормозит тварь, а у меня будет свободный путь.

Короткое касание заряженной алебардой, сразу же отдёрнул её назад и широко, как можно быстрее, ударил, надеясь одним ударом наглухо завалить тварь.

Костегребень оттаял, влетел в щит башкой, упал назад и вскочил гораздо быстрее, чем я ожидал. Удар тяжёлой алебарды с размаха был страшен. Тварь дёрнулась, и в корпус я не попал, но её уродливое плечо с лапой отсёк с пугающей лёгкостью, а алебарда с размаху влетела в брусчатку, эффектно выбив сноп искр.

Костегребень без лапы забесновался, завалился, неудачно оттолкнулся и сделал именно то, чего я больше всего опасался — полетел в многоножку. Не знаю, каким чудом я успел бросить оружие и сбить его плечом в бок, уводя в сторону.

И теперь он дёргался у самой телеги, в опасной близости от вожака. Я рванул к нему, оттащил тварь за лапы подальше, вытащил меч и добил.

Фух, блин. Решил попробовать алебардой ударить, прикинув, что её останавливающее воздействие гораздо сильнее, чем у копья. Дебил, блин. Чуть не…

Какого хрена⁈

Вожак, который до этого стоял за телегой, повернулся в мою сторону и зарычал. Зацепил-таки… Я по шагу начал отступать назад, помня, что тварь умная. Главное, чтобы не разбудила других и многоножку. Смотри, я тебя боюсь, отступаю…

Тварь, словно мои молитвы были услышаны, понеслась прямо на меня, и я рыбкой нырнул в дверь арсенала. Вожак залетел сразу следом за мной, а я не успел встать из-за новой, ещё непривычной брони, и только подставил левое предплечье под пасть, которая целилась в шею.

Лапы костегребня рвали бригантину, но для меня удары ощущались, словно удары палкой. Непонятно, как меч оставался у меня в руке, и я принялся лупить навершием по морде твари. Отражение я заранее не сплёл, а сейчас не успевал, поэтому даже не заморачивался.

Не знаю, сколько это продолжалось, но после очередного удара, по полной заряженного Ци, монстр обмяк и упал, правда, так и не разжал зубов. Весил он килограмм семьдесят и по сравнению с рядовым костегребнем был масштабнее раза в полтора. Ещё и вцепился намертво: спазмированная агонией пасть не разжималась ни на миллиметр, так что у меня был выбор — или резать челюстные мышцы и сухожилия твари, или срезать кожаное крепление наруча. Я выбрал второе.

А потом из туши сквозь меня прокатилась знакомая волна энергетического всплеска. Жернова закалки набирали обороты. Только в этот раз к уже знакомым, добавились новые, и весьма дискомфортные ощущения.

Ци: 160/425. Фантомное отражение (B, 51%).

Плюс четыре с одного вожака и два с утренних. Шесть процентов за день. Я даже не удивился, я уже привык, что счётчик живёт своей жизнью. Закалка перевалила порог и добавила мне сотню Ци. В любой другой момент я бы просто обрадовался… Но сейчас это очень тревожило. Я старался держать ману на уровне ста пятидесяти-двухсот: так немного болел круг, но закалка не летела вперёд. Теперь надо будет держать больше и адаптироваться. Самая подстава была в бою — за маной следить не успеваешь, и когда Ци резко проседает, мана начинает шлифовать слои. Ладно, разберёмся.

Оглянув себя критическим взглядом, решил, что от бригантины я точно отказываться не буду. Тварь распотрошила ткань и кожу, но металл выдержал. А ещё впечатлился, какие вмятины были на сегментах наруча. Если бы на мне была кольчуга, а не наруч, её бы просто прокусили, попутно затолкав в мою плоть кучу металла, который непонятно как бы работал с регеном. Остался бы внутри? Проверять не хотелось.

И вот, когда адреналин от схватки начал спадать, я вдруг задумался: а какого хрена я вообще полез будить зависшего костегребня? Ну висел он — и пусть бы себе висел. Можно же было протиснуться, отгородившись чем-нибудь от случайного касания. Так нет, полез на рожон. Расслабился от богатой наживы? Решил затестить новые доспехи и оружие? Ну, затестил…

А самое неприятное я понял, уже сидя на пороге арсенала.

Плёнку я не сплёл. И в голове всплыл голос Сайруса: «Ты воин Ци или кто?».

Да, нападения вожака я не ожидал, и свой козырь применить не смог, работая рукоятью по морде, как мужик с дубиной.

Значит, надо думать, как таскать плёнку заранее и не сдыхать от концентрации. Или как заставить себя плести её в тот момент, когда очень хочется просто отмахнуться.

Хотя алебарда, конечно, понравилась. Я снял бригантину, заменил её на такую же — и только теперь отправился в путь.

Связку древкового пристроил за спиной, по мешку в каждой руке и аккуратненько, по шажочку, вышел за заслон. Дальше пошёл уже бодрее, обливаясь потом и делая частые остановки. Решил всё-таки, что лучше всё сразу унести, чем лишний раз возвращаться.

Где-то за час добрался до дома Ашера, руки отваливались, и я понял, что сегодня уже никуда не пойду. Надо поесть, поболтать со стариком — я подспудно надеялся, что он согласится уйти со мной, а завтра прогуляться по южной стене.

На следующее утро я опять поднимался со стоном. Вот почему мой реген, который может на раз залечить отрубленную руку, совершенно не торопится выгонять из мышц молочку? Позавтракав, с копьём в руке и арсенальной глефой за спиной я поднялся на стену и, наконец, смог оценить масштабы вторжения.

Если у северных ворот стоял заслон, то здесь стазисом накрыло полноценный штурм. Ящеры, похожие на прямоходящих варанов, и мартышки шли волной шагов на сто в ширину. В основном D ранги, но хватало и элитников.

Я попробовал прикинуть, сколько их тут, сбился на третьей сотне и бросил. По самым скромным прикидкам — тысяча с лишним, если считать всю ораву вместе с теми, кто застрял в проломе и на улицах.

Изначально качаться я не планировал, чтобы не нарушать и без того хрупкий баланс, если только для расчистки пути. Но здесь, на южной стене, передо мной открылись совсем другие перспективы. И я говорю не о пейзаже.

Ящеры и мартышки — это ведь не костегребни и вся эта погань. Это обычные звери, а с обычных падают зёрна. Если хотя бы каждая третья отдаст зерно, то передо мной прямо сейчас лежит