реальности говорила сама с собой, у себя самой просила прощения, себя обвиняла в своей же выдуманной смерти и всех своих и чужих проблемах. И теперь Тоне захотелось наконец поговорить обо всём, так долго копившемся в её многострадальной и немного больной душе, с Верой.

Она дрожащими от волнения руками включила видео камеру, и, глядя в объектив, произнесла:

— Ну, здравствуй, сестрёнка! Прости, что так долго собиралась. Я тебя очень люблю, и буду любить вечно — знай это. Я тут не много сошла с ума. Но, уверена, ты это всё и сама прекрасно видела. И мне казалось, я столько натворила непоправимого, что разобраться с содеянным не смогу уже никогда. Но я ошиблась. На самом деле, я всё смогла осознать, оценить и исправить, только когда была тобой…

Глава 41

Чемоданы были собраны. Дима улаживал последние дела на работе перед отъездом. Завтра они отправятся в новую жизнь, в новый год, в своё новое счастливое будущее. А сегодня оставалось завершить всё незаконченное в уходящем году.

День был морозный и ясный. Новенькие, только вчера выпавшие снежинки искрились на зимнем солнце. Они плотным, мягким ковром покрывали возвышающийся над землёй могильный холм, у изголовья которого с немного припорошенного снегом гранитного полотна грустным взглядом и с вечной улыбкой на губах смотрела девушка.

Рядом молча с застывшей в глазах скорбью стояли женщина и маленькая девочка.

— Мама, а разве тётя Вера теперь спит здесь? — удивлённо спросила девочка.

— Да, Соня.

— А ей не холодно? — заволновалась Соня.

— Нет, малыш, ей больше не холодно, — по Тониной щеке покатилась одинокая обжигающая слеза.

Соня достала из кармана носовой платочек и положила его сверху на холм.

— Так ей будет теплее.

— Конечно, родная. — Тоня очистила от снега новенький гранитный памятник. — Привет, сестрёнка. Знала бы ты, как мне тебя не хватает… Я так тебя люблю! И буду любить всегда!

Слёзы градом полились из её глаз. Соня непонимающим, немного испуганным взглядом посмотрела на мать.

— Мам, не плачь! — девочка крепко схватила Тоню за руку и уткнулась в неё носом.

— Больше не буду, — вытирая варежками мокрые щёки и ресницы, прошептала женщина, и обняла малышку. Потом повернулась к гранитной фотографии Веры и, её губ коснулась едва заметная улыбка.

— Мы к тебе не с пустыми руками, сестрёнка, — с грустью в голосе произнесла Тоня. — Надеюсь, ты сможешь всё это увидеть, и поймёшь, как оно дорого для нас с тобой. Это мой тебе новогодний подарок.

Антонина достала из кармана белую флешку с памятной информацией, на которую недавно записала своё обращение к сестре, и аккуратно утопила её в покрывающем холм чистом, нетронутом снегу.

— С наступающим, Верунчик!