брезентовые валенки, затягивал шнурки плоскими пальцами и поправлял нагрудник. Росомаха лишь обреченно сопел.

Когда с экипировкой было покончено, я отошел на пару шагов и критически оглядел наш боевой отряд.

Выглядело это воинство комично. Огромные лесные монстры превратились в ходячие стеганые матрасы грязно-зеленого цвета. Движения их стали скованнее, лапы смешно косолапили в толстых чехлах, а из-под объемных намордников блестели только недовольные звериные глаза, однако свою защитную функцию этот наряд выполнит на все сто процентов.

— Ну, двинули, — сказал я, поворачиваясь к Вожаку. — Веди, волче, к тому ручью, а дальше пойдем по воде.

Бронированные реликты неуклюже развернулись. Миша зашаркал обмотанными лапами по насту.

Фить-фить. Фить-фить. Фить-фить. Как в детстве зимой шли в садик, потираясь штанинами друг о друга. Фить-фить.

Мы сделали несколько шагов в сторону темной кромки леса.

— Егор! — звонко окликнула меня Наира.

Я остановился и повернулся через плечо.

Девушка стояла на крыльце. Она повернула штурвал, намертво блокируя вход в бункер. Спрыгнув на снег, эльфийка поправила ремень снайперской винтовки на плече, перехватила оружие поудобнее и твердым шагом двинулась прямо в мою сторону, глядя упрямо и решительно.

— Я с вами, — отрезала снайперша, останавливаясь в метре от меня.

Слева раздался знакомый ритмичный стук каменных руконог по мерзлой земле.

— И я, — добавил иномирец.

Глава 15

Отряд у нас подобрался нелепее некуда. Впереди шел Мрак и торил тропу по глубокому снегу, следом переваливался Миша, шаркая перемотанными лапами, а замыкал звериную часть росомаха.

Если бы кто-нибудь увидел нас издали, то подумал, что идут два прямоходящих, а вместе с ними набитые тюки левитируют по воздуху.

Позади зверей шли мы с Наирой и Бу.

Ориентироваться в глухомани с эльфийской стороны у меня не получалось из-за незнания местности, поэтому Волк вел нас по своим меткам, петлял между обмерзшими оврагами и валежником, а мне оставалось переставлять ноги и поглядывать, чтобы эльфийка не отстала на подъемах.

Брать ее с собой я не хотел и сказал ей об этом прямо. В ответ услышал, что дозорная резервации на своей земле мне никак не обуза, и спорить дальше не стал, да и не за чем было, поскольку на своей земле она явно знала куда больше, нежели я.

Вскоре деревья расступились, и мы вышли к прогалине меж мертвых берез. Железом мне ударило в ноздри еще на подходе, и я поморщился. С последнего раза картина не изменилась ни на грамм: клочья шерсти, иголки, заледеневшая кровь.

Наира встала у меня за спиной, осматривая место происшествия.

— Ну и жуть, — сказала она. — Поверить не могу, что мелкие звери могут так рвать друг друга.

— Как оказалось, очень даже могут…

Побоище мы обошли стороной и спустились в распадок.

Оттуда донеслось знакомое журчание. Я отвел рукой еловую лапу и прошел вперед. Ручей бежал по-прежнему, перекатывался по гальке и уходил под мерзлые корни ольхи.

Я опустился на колено у самой кромки. Снег на бережке истоптали гуще прежнего, свежие следы легли поверх старых, и за неполные сутки сюда наведались еще ряд мелких животных, что сулило дополнительные проблемы.

Улик у меня набиралось уже на три стороны. Тушка бешеной белки уехала в столичную лабораторию, пробы с Василя лежали у эльфийских алхимиков, и третьей уликой ложилась вода. Если все три сойдутся в одну точку, спорить со мной станет некому, ни в Канцелярии, ни на нижних ярусах.

Первым делом я достал из кармана колбу и зачерпнул парящей воды. Стекло у меня в пальцах сразу запотело, я плотно закрутил резиновую пробку и убрал колбу в разгрузку.

Одна закавыка вырисовывалась уже сейчас. Про ручей доложить я мог, он тек по спорной земле у самой границы секторов. Про главное место доложить я не мог никаким образом, потому что лежало оно в глубине чужих владений, и объяснить, как меня туда занесло, вышло бы только через чистосердечное признание.

— Вот она, наша беда, — сказал я, поднимаясь и оборачиваясь к своим. — Закрывать надо сегодня. Иначе мелочь будет ходить сюда и дальше, и через неделю мы получим бешеных белок по всему лесу. А дальше все пойдет по нарастающей и нам придется сидеть в бункере, как во время зомби-апокалипсиса, только вместо разлагающихся трупов некогда умных двуногих, за нами будут гоняться звери.

Всю дорогу я перебирал в уме, как это сделать, и ничего толкового не придумал. Мерзлую землю лопаткой не взять. Валун сидит в грунте намертво, его и Миша с Мраком вдвоем не своротят.

Бу вышел вперед и замер у воды.

— Есть идеи как от него избавиться? — обратился я к камню.

— Что конкретно ты хочешь получить? — прогудел он.

— Крышку, — ответил я. — Такую, чтобы зверь ее не подкопал и не прогрыз.

Бу немного погудел, изображая задумчивость.

— Могу кое-что попробовать.

Он приподнялся на задних руконогах и вытянул передние над паром. В воздухе занялось свечение, синие искры сорвались с каменных пальцев и опустились на воду. Я почувствовал, как в распадке разом упала температура еще сильнее, заставляя поежиться.

Вода под валуном забурлила у меня на глазах. Синий свет разгорался и сплетался над руслом в узор, лед пополз от берегов к середине, утолщался и лез вверх, а Бу сводил конечности медленно, и корка повторяла каждое его движение.

Через минуту над ручьем встал ледяной купол, и я увидел, как он врос краями в промерзший грунт и в камни. Синее свечение мигнуло напоследок и погасло.

Я подошел и постучал костяшками по крышке. Прозвучало глухо и достаточно толстостенно. Даже если кто-то попробует прогрызть из мелких тварей, то это займет у него очень много времени. Проще снегом утолить жажду будет.

Бу опустился на четвереньки.

— До первых теплых сезонов простоит, на дольше у меня не хватает сил. Вернее, в этом мире не хватает энергии, чтобы позволить мне сделать что-то более мощное.

— И на том спасибо, — сказал я и похлопал его по корпусу, после чего повернулся к Мраку. — Ну, волче, — сказал я. — Веди к главному месту. Поглядим, откуда эта зараза берет начало.

Мрак рыкнул, потянул ноздрями и зашагал вверх по склону распадка, а Миша с росомахой двинулись следом.

Лес менялся с каждой верстой. Ельник поредел, пошли сосны в два обхвата, сугробы стали глубже. Я проваливался до середины бедра и тратил на каждый шаг силы, которых к ночи у меня оставалось немного.

На ходу я нагнал Мишу и посмотрел на строку над его башкой. Все такая же зеленая и без лишних охровых вкраплений. Шел он тяжело,