— А мне казалось — целую вечность прождал! — не унимался Базиль. — Ну, рассказывайте же, шеф! Что там? Нашли что-нибудь? А то ходят слухи по форту, будто вы куда-то в тайну какую отправились… Туда, где призраки. Я, признаться, призраков не очень…

— Слухи, значит, уже ходят? — я укоризненно покосился на Митрича с Гарпанчей, но те синхронно развели руками — мол, не наша вина.

— Так люди же не слепые, шеф! — Базиль пожал плечами. — Видели, как снаряжались, как уходили без лишнего шума. Ну и, само собой, языками почесать всякий горазд.

— Ладно, — я вздохнул, понимая, что от расспросов так просто не отделаться. — Дай хоть отдышаться с дороги, Базиль. Расскажу всё, что можно, но чуть позже, хорошо?

— Да я разве против? — Хватов, впрочем, всё ещё не отставал, продолжая семенить рядом, пока мы шли к конторе. — Только вы уж не тяните долго, а то я так и знал, что зря вы меня не взяли! Случись что — кто бы вас там оборонял, скажите на милость?

— Обошлись, как видишь, — я усмехнулся, вспоминая давешнюю встречу с медведем, о которой Базилю знать пока было вовсе не обязательно, во всяком случае — не при всём честном народе.

Тут навстречу нам, торопливо вытирая руки о рабочий передник, выбежал и Полозов — лицо инженера светилось неподдельной радостью, причём, судя по всему, вовсе не из-за одного лишь нашего благополучного возвращения.

— Александр Андреевич! — воскликнул он, едва завидев меня. — Вот удача, что вы как раз сегодня вернулись!

— Отчего же такая особая удача? — поинтересовался я, невольно заражаясь его воодушевлением.

— Печь готова! — Полозов не мог сдержать гордости в голосе. — Свод выложили ещё вчера, а сырец — первая партия — уже неделю как сохнет, как раз поспел, звенит почти, когда простукиваешь пробно.

— Вот те раз, — я невольно улыбнулся такому совпадению. — Значит, время пришло для первого обжига?

— Именно так и подумал! — просиял Полозов. — Только вас ждать решили, дело такое важное — хотелось бы, чтоб хозяин сам присутствовал.

— Что ж, — я оглянулся на своих притомившихся спутников, — тогда, пожалуй, отдыхать будем чуть погодя. Сперва глянем на это важное дело.

Митрич, услышав про обжиг, тоже заметно оживился, позабыв на миг про усталость долгого пути:

— И то верно, Александр Андреевич! Кирпичи — дело нужное, а уж коли первая партия готова…

Мы направились к кирпичной артели, где нас уже поджидал взволнованный Колыванов, лично проверявший загрузку печи — мужики как раз аккуратно, рядами, укладывали внутрь просохший сырец, стараясь не оставлять лишних пустот.

— Александр Андреевич! — Ефим Ильич расплылся в широкой улыбке при виде меня. — Вот, значит, и дождались вашего возвращения для такого дела.

— Дождались, Ефим Ильич, — я подошёл ближе, разглядывая аккуратно уложенные внутри печи ряды кирпича. — Ну что, начинаем?

— С Богом! — Колыванов махнул рукой, и мужики, дождавшись отмашки, поднесли к топке заранее приготовленные дрова, разожгли первый огонь.

Пламя занялось не сразу, но постепенно, набирая силу, начало разгораться всё ярче, гул в печи усиливался, тяга работала исправно, точно так, как и задумывалось по чертежу.

— Теперь ждать, — Полозов вытер вспотевший лоб, хотя жара от печи ещё толком и не доходила до наблюдающих. — Часов двенадцать, а то и сутки топить придётся, чтоб как следует прогрелось да обожглось.

— Долгонько, — заметил кто-то из мужиков.

— Дело такое, торопиться нельзя, — строго заметил Полозов, тут же напустив на себя серьёзный, деловитый вид знатока. — Недожжём — сырец останется, перегорим — трещинами пойдёт. Тут ровность нужна, постепенность. А пока ждем, — он глянул на меня. — Может, расскажите как поход?

— Расскажу, — кивнул я. — Тем более когда есть что рассказать.

Глава 14

Когда праздничная суета вокруг новой печи наконец улеглась, а форт погрузился в вечерние сумерки, я пригласил Полозова к себе — благо, разговор предстоял не для лишних ушей.

— Заходи, Михаил Игнатьич, — я толкнул дверь пошире, впуская инженера в свою комнату. — Самовар как раз поспел, чаю попьём заодно.

— С удовольствием, Александр Андреевич, — Полозов устало опустился на предложенный стул, потирая натруженные за сутки у печи глаза. — Денёк выдался, доложу я вам.

— И не говори, — я разлил чай по чашкам, пододвинул тарелку с нехитрой снедью — хлеб, мёд, немного вяленой рыбы. — У тебя свои заботы, у меня свои. Ну, рассказывать? Заждался ведь, поди, подробностей.

— Ещё бы не заждался! — Полозов оживился, забыв на миг про усталость. — Вы уж не тяните, Александр Андреевич, а то весь вечер промолчите про самое интересное.

Я усмехнулся и, отхлебнув горячего чаю, принялся неспешно рассказывать — про дорогу через болото, про странные звуки да огоньки, что оказались всего-навсего ветром в скалах да гнилушками. Про камень, про сходство местности с приметами, что описывал Иван. Про Митрича с его лотком и неожиданно щедрую пробу.

— Золотник! — повторил Полозов, когда я дошёл до этой части рассказа, и глаза его азартно блеснули. — С одной промывки! Александр Андреевич, это ж… это ж действительно небывалое дело!

— То-то и оно, — кивнул я, невольно заражаясь его воодушевлением. — Жила там, судя по всему, серьёзная, коли так навскидку столько намыть удалось.

Не удержался я и от рассказа про медведя — впрочем, коротко, без лишних подробностей, о которых Митрич, поди, уже успел раструбить на все лады среди мужиков. Полозов слушал, приоткрыв рот, то ужасаясь, то восхищаясь.

— Вот это приключение! — выдохнул он наконец, когда я закончил. — Право слово, Александр Андреевич, вам бы книгу писать про такие похождения, не иначе.

— Ну, до книг мне далеко, — отмахнулся я, впрочем, довольный произведённым впечатлением. — А вот дело настоящее — куда как ближе. Место там подходящее не только под золото, я тебе скажу — под целое поселение годится. Скалы с двух сторон, лес — с третьей, вода прямо на месте.

— Поселение? — Полозов моргнул, будто до этого момента мысль его крутилась исключительно вокруг самого золота, не заходя дальше.

— А как же, — я кивнул. — Второй форт, считай. Запасной. На случай, если с основным что-то приключится.

Инженер отставил чашку, задумчиво