Демид. Я не знаю, кто он, зачем вмешался, что ему нужно.

— Демид, — протянула Варя, словно пробуя имя на вкус. — Звучит интересно. Может, он из тех, кто работает с твоим отчимом?

— Не знаю. Но в его глазах не было жестокости. Только… сила. И спокойствие.

— И ты втрескалась.

— С ума сошла? Я его видела пять минут!

— Ага, пять минут, а ты уже запомнила цвет его глаз и то, как он пахнет, — Варя усмехнулась, но взгляд её был серьёзным. — Ангел, будь осторожна. Отчим тебя убьёт, если узнает, что ты с кем-то связалась.

— Я ни с кем не связывалась! Я просто… убежала.

Варя вздохнула и встала.

— Ладно. Давай завтракать. А потом ты мне расскажешь, как мы решаем проблему с твоим драгоценным Захаром. Между прочим, он звонил мне вчера. Требовал сказать, где ты.

— И ты?

— Сказала, что не знаю. И я правда не знала — потому что ты трубку не брала, дурында. Но он зол. Очень. Говорил что-то про «ответственность» и «последствия».

Я спустила ноги с кровати и почувствовала, как боль в коленях отдаётся в позвоночнике.

— Мне нужно в душ.

— Иди. А я пока сделаю кофе.

Я побрела в ванную, сняла вчерашнюю футболку, которую Варя дала свою на ночь, и встала перед зеркалом. На меня смотрела чужая девушка. Чёрные волосы спутаны в колтуны, под глазами синяки, губы потрескались. На ключице — синяк в форме пальца. Там, где тот амбал схватил меня, когда я упала.

Я включила воду, горячую, почти обжигающую, и встала под струи. Пар наполнил маленькую ванную, и я закрыла глаза, позволяя воде смыть вчерашний страх. Но вместо страха — в памяти всплывали совсем другие ощущения.

Его рука на моей талии. Жар его пальцев сквозь мокрый шёлк. Его запах — дождь, табак, мята и что-то ещё, мужское, отчего внутри всё сжималось в тугой узел. И его взгляд, когда он смотрел на меня в упор.

— Ты дура, — прошептала я, намыливая волосы. — Он просто помог слабой девушке. Всё. Точка.

Но точка не ставилась.

Я выключила воду, вытерлась полотенцем, натянула чистые джинсы и свитер. Волосы закрутила в узел — не хотелось возиться. Вышла к Варе, которая уже налила кофе в две большие кружки и поставила на стол тарелки с омлетом.

— Садись, ешь. И рассказывай, что дальше.

— Что дальше? — я села, взяла кружку и вдохнула аромат. — Я не знаю. Захар потребует, чтобы я вернулась. Скажет, что это ради моего блага. А потом начнёт сватать меня за очередного своего партнёра по бизнесу.

— Опять? — Варя нахмурилась. — Кто на этот раз?

— Какой-то Виктор. Бетонные заводы, грузоперевозки. Лет сорок пять, лысеющий, с масляными глазками. Захар уже говорил, что «это отличная партия».

— Отличная партия для него, а не для тебя, — отрезала Варя. — Ангел, ты должна что-то делать. Сбежать. Насовсем.

— Куда? У меня нет денег, нет своего жилья. Всё, что у меня есть, записано на него. Мама, когда умирала, доверила ему всё. И меня заодно.

Я почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Не от жалости к себе — от злости. На маму, которая не разглядела в Захаре монстра. На себя, что позволила так долго себя контролировать. На судьбу, которая бросила меня в эту клетку.

— Будет выход, — Варя сжала мою руку. — Обязательно будет. А пока… хочешь, сходим сегодня в кино? Отвлечёмся?

— Не могу. У меня завтра зачёт по философии, а я ни строчки не читала.

— О господи, философия. Ницше, Кант, все дела. — Варя закатила глаза. — Ладно, зубри. А я пойду на свидание.

— Опять с сайта знакомств?

— Не смейся! Нормальные там парни. Вчера, кстати, один написал — такой сладкий, юрист, работает в крупной фирме.

— Удачи, — улыбнулась я, хотя улыбка вышла грустной.

После завтрака я ушла в комнату, достала ноутбук и открыла конспекты. «Философия как форма мировоззрения», «Гносеология Канта», «Сверхчеловек Ницше». Слова прыгали перед глазами, мысли утекали, как вода сквозь пальцы.

Я думала о Демиде.

Кто он? Почему оказался в том переулке? Случайно или… специально? Нет, бред. Он не мог знать, что я там буду. Это судьба. Или совпадение. Я не верила ни в то, ни в другое.

Я набрала в поиске: «Демид + город + бизнес». Ничего. Тишина.

— Дура, — снова сказала я себе. — Нашла кого искать.

Хлопнула крышкой ноутбука и решила просто выучить тезисы. Механически, бездумно. Чтобы завтра на зачёте не позориться.

К вечеру в голове уложилось ровно три темы: Ницше о смерти Бога, Кант о категорическом императиве и Гегель о диалектике. Остальное — туман. Но больше я не могла. Усталость навалилась тяжёлой плитой.

Я легла на диван, накрылась пледом и закрыла глаза. Телефон пиликнул — сообщение от Вари: «Я влюбилась! Этот юрист — бог! Завтра расскажу».

Я не ответила. Просто смотрела в потолок и слушала, как за окном шумит вечерний город. Где-то там, среди тысяч огней, возможно, он тоже смотрел в окно. Демид.

— Ангелина Сергеевна Корсакова, — прошептала я в темноту. — Ты влипла.

И провалилась в беспокойный сон, где серые глаза смотрели на меня с такой силой, что сердце останавливалось.

Глава 4. Ангела

Зачёт по философии я сдала на твёрдую четвёрку. Преподаватель, низенький лысый мужчина с вечно недовольным лицом, даже похвалил меня за «нестандартное мышление», когда я сравнила сверхчеловека Ницше с современными олигархами, которые плюют на мораль ради власти. Я не сказала, что говорила об отчиме.

Выйдя из университета, я вдохнула холодный осенний воздух и почувствовала, как напряжение понемногу отпускает. Варя ждала меня у входа, перебирая что-то в телефоне и улыбаясь.

— Ну что? — спросила она, пряча телефон в карман пальто. — Жива?

— Жива, — я поправила сумку на плече. — Даже четвёрку получила. А ты чего такая сияющая? Вчерашний юрист?

— Ой, Ангел, это нечто! — глаза Вари загорелись. — Его зовут Кирилл. Он высокий, брюнет, с такими руками… — она закатила глаза. — Мы вчера три часа проговорили в кофейне. Он работает в крупной юридической фирме, помогает людям, знаешь? Настоящий защитник!

— Варь, вы вчера познакомились. Не торопи события.

— А что мне торопиться? Я живу один раз! — она взяла меня под руку. — Давай кофе выпьем, расскажешь про зачёт, а потом я тебя кое с кем познакомлю.

— С кем?

— С Кириллом, естественно! Он сказал, у него есть друг, — она подмигнула. — Очень перспективный. Может, отвлечёшься от мыслей о том таинственном спасителе.

— Я не думаю о нём, — соврала я.

— Конечно, не думаешь. У тебя просто на лице написано.

Мы зашли в