конце концов Нертову удалось кое-как успокоить гостью и даже уговорить ее немного спокойно полежать. Как и следовало ожидать, Светлана почти сразу же заснула, видимо, сказались действие алкоголя и последствия нервного перенапряжения.

Алексей, осторожно укрыв экс-супругу пледом и выключив свет, выскользнул в прихожую. Естественно и первым делом он взял принесенный бывшей женой портфель: пьяные стенания стенаниями, а дело могло быть и впрямь серьезным. Крышка откинулась, и перед юристом предстало содержимое опустошенного Светкой сейфа чиновника. Акции, облигации, стопки чистых бланков Фонда госсобственности с заранее проставленными печатями и подписями, какие-то документы насчет конкурсов по продаже объектов недвижимости… В общем, целое состояние, к которому лучше было бы и не прикасаться.

* * *

Владимир Иванович Лишков в последнее время чувствовал себя крайне неуютно. Все чаще ему казалось, что вокруг него кто-то «работает». Неспроста ведь очередной рубоповец, интересовавшийся в Фонде государственной собственности (ФГС) результатами конкурса по продаже акций «Транскросса», пытался расспрашивать секретаршу, кто конкретно мог иметь доступ к конвертам с предложениями участников тендера. И шеф почему-то вдруг стал до омерзения официален:

– Вы, Владимир Иванович, должны, дескать, руководить, воплощать, претворять…

«Как “дольки” получать – тут: “Володенька”, а как запахло жареным – сразу субординация. Тоже мне, аппаратчик деланный», – думал Лишков, наливая себе очередной стаканчик коньяка.

Не то чтобы Владимиру Ивановичу очень хотелось накушаться в одно лицо, а просто для улучшения работы головы, говорят, полезно. И подумать было над чем.

Ко всем бедам еще Светлана в последнее время что-то часто стала своевольничать: то гостей наведет, а те выхлещут все джины, виски и мартини, любовно выставляемые супругом в бар, то на работу к нему заявится в своей сногсшибательной шубке и вся в брюликах. Даже шеф уже намекал:

– Ты бы поменьше доходы свои показывал, родимый. А может, уволиться тебе лучше?..

Денег опять же подруга сердешная все больше требует, дрянь такая. Чувствует, что нужна, вот и канючит: «Хочу подарочек». А подарочки, они что, с неба падают? За них ой как попотеть надо.

Попотеть-то Владимиру Ивановичу, действительно, пришлось изрядно. Кто же думал, что Анатолий Семенович окажется таким проницательным. Хотя, скорее, и здесь сработала некая пока неизвестная рука. «Ой, чует сердце, что пора бежать, – размышлял Владимир Иванович, наливая очередной стаканчик. – Только вот вопрос: куда? Да и от кого?..»

Что касается Анатолия Семеновича Даутова, то у него с Лишковым были не то чтобы очень дружеские отношения, но довольно тесное сотрудничество, начатое еще во время совместной работы на госпредприятии «Транскросс» и возобновившееся в период обвальной приватизации.

Умные люди тогда такие деньги делали под запоздалые стенания своих трудовых коллективов! Вот и Даутов, генеральный директор бывшего госпредприятия, а ныне АО «Транскросс», был не дурак. Лишков не переставал завистливо восхищаться, вспоминая, как после приватизации родимой фирмы ее работники вдруг воспылали такой любовью к своему руководителю, что, как говорится, рядами и колоннами стали ломиться к Даутову, дарить ему свои акции. Когда же в кармане у Даутова скопилось процентов сорок от всех ценных бумаг фирмы, бывшие акционеры по тем или иным причинам вдруг стали подыскивать себе более теплые места, увольняясь с работы. Были, правда, какие-то недовольные, но, видно, опыт общения с ними у Даутова был неплохой.

Лишков также помнил, как в доперестроечные времена тогда еще главный инженер «Транскросса» Даутов исхитрился выбить новенькую квартиру для одной очень ценной работницы. Правда, злые языки в курилке утверждали, что девушка эта слишком неосмотрительно согласилась съездить на пикник в сопровождении Анатолия Семеновича и его друзей (среди которых, кстати, был и сам Лишков), а после почему-то все порывалась встретиться с операми из ближайшего РУВД. На счастье, Даутова успели вовремя предупредить о действиях неразумной заявительницы, и он умудрился с ней сторговаться: увольнение с работы и переезд в отдельную квартиру в обмен на благодарное молчание об интимных подробностях пикника.

Лишкову все же из «Транскросса» пришлось уйти «по собственному желанию» и с Даутовым отношения он некоторое время не поддерживал.

Грянувшую приватизацию Владимир Иванович встретил в уютном кресле начальника отдела Фонда государственной собственности, проводившего всякие конкурсы и аукционы с акциями приватизированных предприятий. Тут-то Даутов вновь вспомнил старого знакомого.

Однажды, когда Лишков понуро шел с работы, раздумывая, где бы найти пару тысяч баксов на разные домашние мелочи и прихоти очередной подруги, рядом тормознул роскошный мерс.

– Иваныч! Какими судьбами? – улыбаясь во все тридцать два зуба, из которых, наверное, половина была золотая, из машины вываливался Даутов. – Ну-ка, посмотрим на тебя! Седины прибавилось, погрузнел чуток, а так молодцом выглядишь. Давай, что ли, отметим нашу случайную, но счастливую встречу…

В случайность Лишков, естественно, не поверил: слишком хорошо помнил лисьи повадки бывшего сослуживца, а вот насчет счастья следовало подумать. И Владимир Иванович любезно согласился разделить скромную трапезу радушного генерального директора.

За ужином Даутов, не ходя долго вокруг да около, поведал, что для полного спокойствия ему не хватает процентов двадцати акций родимой фирмы. А акции эти, пока принадлежащие государству, вскоре должны быть выставлены на закрытый конкурс (тендер), проводимый Фондом госсобственности, где трудился Лишков. Поэтому (Иваныч, по старой дружбе не обижу!) Анатолию Семеновичу было бы очень желательно знать заранее, какие условия покупки акций предложат конкуренты в своих запечатанных конвертах.

– Ведь, представляешь, растащат родимое детище варяги пришлые. А так я бы предложил «на рубль» больше. И акции сохранились бы в городе, да и мне как руководителю легче управлять фирмой.

Впрочем, агитировал Даутов зря: Лишков и так прекрасно понимал ситуацию: хочет гендиректор прибрать к рукам доходную фирму, надоело приворовывать по мелочи. Разве много, по нынешним меркам, стоит, скажем, асфальтовый завод, фактически подаренный Даутовым одной из братских республик в составе Федерации? Или даже база отдыха, единым росчерком хозяйского пера списанная под марку военных действий в Абхазии? Другое дело – иметь полный контроль над перспективной фирмой…

В общем, Лишков согласился помочь хорошему человеку сохранить фирму, а взамен попросил лишь ссудить его некоторой суммой «зеленых», на что лис Даутов торжественно поклялся судьбой дальнейшего сотрудничества, что не обидит.

– Но только после тендера. Якши?

Лишков понял, что спорить бесполезно, а Даутов, глядишь, может еще клиентов заслать. Поэтому тендер прошел как нельзя более успешно и в результате Анатолий Семенович получил контрольный пакет акций родимой конторы.

Он честно проставился чиновнику, отведя того в весьма уютную баньку с массой изумительных напитков и, что более приятно, с такими же изысканными телками. Под утро Даутов рассчитался с Лишковым «деревянными» и на недоуменный взгляд сообщил нечто такое, от чего впоследствии у Владимира Ивановича, как