это тот самый мальчик, который… Нет, я даже думать об этом не хочу! Хочется надеяться, что теперь все будет хорошо.

Иосиф поднял бокал и произнес благословение над вином.

– Я верю, что так и будет, – убежденно сказал он. – Между тем сегодня мы получили официальное приглашение от жителей города Фавола посетить Италию, чтобы вместе отпраздновать выздоровление Луки. Нам предлагают остановиться в доме мэра и обещают грандиозную экскурсию по Фаволе и окрестностям. Разве это не чудесно?

Сара откинулась на спинку стула.

– Я не знаю, что сказать, – нерешительно начала она. – Поверь мне, я счастлива за тебя, счастлива, что ты смог это сделать. Поначалу я ошибалась в своих суждениях насчет пересадки, очень ошибалась. Я вообще не должна была вмешиваться. Ты оказался прав. Теперь я это понимаю, наш сын это понял, и мы оба гордимся тобой. Но я не могу поехать в Италию. Мне снятся кошмары от одних только рассказов отца об этих местах.

Иосиф потянулся через стол и взял ее за руку.

– Именно поэтому тебе нужно поехать. Я много думал об этом и понимаю, что решиться нелегко. Но это история твоей семьи, наша история. И самый важный урок, который мы извлекли из Шоа[29], заключается в том, что ничего и никогда не должно быть забыто, как бы больно это ни было. Я написал Нине Вочелли имена твоего отца, бабушки и дедушки, а также время, в течение которого они были интернированы в депортационный лагерь, и она пообещала выяснить все, что сможет. Я хочу увидеть эти места своими глазами. Я хочу, чтобы Самуил их увидел. Именно такие переживания ему сейчас нужны.

Сара отвернулась.

– Отец Лаззаро связал меня с профессором истории в Колумбийском университете. Профессор Бенедетти написала книгу о евреях, бежавших в Италию во время войны. Она прекрасная женщина, Сара. Она бы тебе понравилась. И она итальянка, кстати, тоже из Бруклина. Она утверждает, что этой теме совершенно не уделяли внимания, и она упорно работала, чтобы исправить ситуацию.

Сара вздохнула.

– Помнишь, я говорил, что большинство евреев, находившихся в Италии, пережили войну, несмотря на расовые законы Муссолини и немецкую оккупацию? Восемьдесят пять процентов из пятидесяти тысяч человек. Конечно, это все равно означает, что погибших много. По словам Бенедетти, их около восьми тысяч, и среди них твои дедушка и бабушка. И в правительстве, и среди военных и даже среди духовенства были негодяи, сотрудничавшие с нацистами. Профессор хочет найти этих людей и предать гласности их преступления. Она работает совместно с рядом учреждений и пытается убедить Папу принести официальные извинения за участие церкви.

– Это не поможет моим бабушке и дедушке.

– Но это важно для понимания того, каким образом столько евреев выжили! Сорок две тысячи человек в стране – союзнице Гитлера смогли ускользнуть от нацистов! И это меня восхищает, – сказал Иосиф. – Нина Вочелли нашла одного из людей с большим сердцем. Его зовут Бартоломео Витуччи, он владелец бара, живет в Фаволе. Был членом партизанского отряда, боровшегося с фашистами. Они помогали скрывать евреев среди местного населения, в церквах и монастырях, а также прикладывали усилия, чтобы сделать возможным их безопасный переход в другие страны. Я хочу встретиться с этим человеком и пожать ему руку. А ты?

Она не ответила.

– И это еще не все. Медсестра допускает вероятность, что Лука наполовину еврей. Его отец был сиротой, которого Тавиано усыновили во время войны, забрав из монастырского приюта в Генуе. Возможно, он был ребенком еврейских беженцев. Мисс Вочелли планирует съездить в монастырь и узнать подробности.

Тут Сара повернулась к нему А он продолжал:

– Дело в том, что у нас с мальчиком общие гены, которые встречаются преимущественно у евреев-ашкенази. Возможно, это простое совпадение. Поначалу я надеялся, что он может быть моим родственником, но я проверял и перепроверял, и нет ничего, что могло бы подтвердить такое предположение. Гораздо более вероятно, что отец Луки из семьи беженцев, такой же, как твоя.

– Это действительно возможно? – удивилась она.

– Да. Профессор Бенедетти была так заинтригована, когда я рассказал ей об усыновлении, что пообещала дать нам имена своих знакомых в Италии и сделать несколько звонков. Мы должны поехать. Пожалуйста, скажи мне, что ты согласна.

– Позволь мне подумать, – ответила Сара.

11

Маттео Креспи предстояло осмотреть трех пациентов, но ему с трудом удавалось сосредоточиться. Он все время думал о Нине. Доктор очень старался скрыть свою рассеянность, пока отдавал результаты биопсии первому пациенту, уверял следующего, что последнее сканирование костей было чистым, и объяснял третьему, что ему понадобится еще один курс химиотерапии.

«Как мне вернуть доверие и любовь Нины?» – спрашивал себя Маттео, спускаясь по ступенькам больничного крыльца. Найдя на стоянке свою машину, доктор поехал к железнодорожному вокзалу, к месту, где они обычно встречались.

Нина так сильно изменилась за последний год. Его всегда поражали ее способности и ум. Она была, безусловно, лучшей медсестрой в «Санта-Кристине» – она всегда знала, что делать, не спрашивая его, и могла сглаживать ситуации с пациентами даже в тех случаях, когда остальные были бессильны. Кроме того, она была осторожным человеком, не нарушала правила и не переступала границы, по крайней мере, до недавнего времени. В их отношениях Маттео всегда брал инициативу на себя, а Нина следовала за ним, независимо от того, стоял ли вопрос, где обедать или как они будут заниматься любовью. Однако в последнее время ситуация изменилась. Нина носилась в самых неожиданных направлениях, и Маттео с трудом поспевал за ней. Она переписывалась с раввином из Бруклина, вместе с Лукой посещала синагоги в Генуе и изучала историю Италии времен Второй мировой войны, пытаясь понять роль своей страны в Холокосте.

– Извини, что опоздала, – сказала Нина, запрыгивая на пассажирское сиденье. – В педиатрическом отделении не хватает персонала.

– Все нормально, – ответил он. – Куда мы едем сегодня?

– В Фаволу. Надо увидеться с Бартоломео Витуччи, человеком, организующим торжество в честь донора Луки. Он владелец бара на центральной площади.

– Нам обязательно ехать в Фаволу, чтобы выпить? – пошутил он, хотя совсем не возражал против поездки, ведь она означала больше времени в обществе Нины.

– Синьор Витуччи во время войны участвовал в Сопротивлении. Он был среди тех, кто помогал переправлять еврейских беженцев через оккупированные районы.

– Ты поменяла прическу, – не к месту сказал Маттео. – Мне больше нравились короткие волосы.

Она повернулась к нему и нахмурилась.

– Ты меня слушаешь? Мы говорим о Витуччи. Возможно, он что-то знает об отце Луки.

– Нина, ты становишься одержима. Война. Евреи. Я