своим кошачьим сердцем! Я хочу сражаться рядом с тобой, хочу вместе воспитывать наших детей и стареть в окружении тех, кого мы любим!

Она торжественно дрожащими пальчиками взяла кольцо и сама надела его на свой палец. Сапфир вспыхнул в свете звезд.

Я улыбнулся, поднялся с колен и одним движением сгреб её в охапку, Сафира подалась навстречу, её губы жадно накрыли мои. Поцелуй вышел нежным, но с каждой секундой в нём разгоралась всё более сильная страсть. Она застонала прямо мне в рот, прижимаясь всем своим горячим гибким телом к моей груди, я зарылся пальцами в рыжие волосы, вдыхая её запах и чувствуя вкус её слёз на своих губах.

Сжимая её в объятиях, я чувствовал, как еще один важнейший кусочек пазла моей новой жизни со щелчком встал на место. Это не было политической необходимостью или целенаправленным расширением гарем' ради влияния или навыков, это была настоящая, согревающая душу привязанность, то, ради чего действительно стоило сражаться и выживать в этом безумном мире.

Мы поженились ровно две недели спустя. Ни я, ни Сафира не видели смысла тянуть время и разводить лишние политесы, ведь и так слишком долго шли к этому моменту, прошли через дерьмо и кровь, чтобы наконец-то стать единым целым.

Казалось, весь Вольный собрался на площади, чтобы присутствовать на церемонии. А уж когда дело дошло до праздника… Мои бойцы умели не только убивать консорциумских крыс, но и гулять на широкую ногу. Столы ломились от жареного мяса, в воздухе густо пахло специями, дымом костров и терпким элем. Сафиру здесь не просто уважали, её искренне любили. Для солдат она была не просто моей женой, а общительной, компетентной и преданной своему делу предводительницей, которая не раз доказывала свою полезность в бою. Каждый считал своим долгом подойти, хлопнуть кружкой по столу, выразить поддержку и пожелать нам счастья.

Ближе к вечеру Фелиция произнесла такой проникновенный тост, что обе девушки не выдержали. Обнявшись, они зарыдали так искренне, как могут только сестры, делящие одну судьбу на двоих. С наступлением ночи шум только нарастал. Звучали десятки тостов, нам вручали какие-то немыслимые подарки, добрые пожелания сыпались со всех сторон, а местный алкоголь лился рекой, заливая доски столов.

Я сидел во главе стола, откинувшись на спинку грубо сколоченного кресла, и потягивал вино. Наблюдая за счастливой раскрасневшейся Сафирой и подвыпившими, горланящими песни солдатами, я невольно поймал себя на том, что улыбаюсь. Глухо гудело пламя костров, трещали поленья, согревая не только тело, но и душу. Ответственность за жизни всех этих людей обычно висела на мне бетонной плитой, я постоянно просчитывал ходы, экономил опыт, планировал, как бы не потерять кого-то в следующей стычке, но сегодня…

— Да пошло оно всё к чёрту! — тихо пробормотал я себе под нос, делая ещё один глоток.

Сегодня я позволил себе просто быть счастливым мужем.

Наконец-то этот долгий шумный день подошёл к концу, празднование затихло, гости разошлись, и пришло время нам с моей новоиспеченной супругой отправиться в наши покои.

Комната, любовно подготовленная остальными жёнами, встретила нас мягким светом магических светильников и густым сладковатым ароматом благовоний. Я едва успел закрыть за собой тяжелую дубовую дверь, как Сафира, моя рыжая кошечка, вдруг бросилась на меня, словно хищница. Её губы жадно впились в мои, а мягкое горячее тело плотно прижалось, обдав волной сводящего с ума естественного мускуса.

От неожиданности я на мгновение замер, и руки рефлекторно легли на её упругую талию. Почувствовав моё удивление, она чуть отстранилась, в желто-зелёных глазах с вертикальными зрачками плясали озорные и смелые искорки, тот самый дикий огонек кошки, которую я знал и любил всё это время.

— Испытательный период закончился, мой муж, — томно промурлыкала она, недвусмысленно прижимаясь упругим бедром к моему паху, горячее дыхание обожгло мою шею. — Я всё ещё надеюсь почаще быть твоей покорной питомицей и хорошей девочкой для Мизини и Златы, когда мы играем все вместе, — её бархатный голосок вибрировал от предвкушения. — Но мне вовсе не обязательно всегда выглядеть только послушной. Как твоя законная жена и будущая мать твоих детей, я должна быть… куда более напористой.

Услышав это, я лишь хмыкнул, чувствуя, как кровь мгновенно отливает от головы вниз, превращаясь в тугую пульсирующую тяжесть.

— Полностью поддерживаю эту инициативу, жена, — хрипло отозвался я.

Больше слов не потребовалось. Мои руки с жадностью ответили на её напор, мы сплелись в бурном вихре эмоций. Сафира решительно сорвала с меня одежду, её ловкие пальчики с острыми коготками оставляли на моей коже легкие возбуждающие царапины, а мгновение спустя толкнула меня на широкую кровать, застеленную прохладным шелком, и одним слитным грациозным прыжком забралась сверху.

Её обнажённое тело в полумраке казалось совершенным. Девушка-кошка приподнялась, хищно облизнулась и, издав звонкий протяжный крик наслаждения, всем весом опустилась на меня.

Меня словно окатило обжигающим кипятком, когда узкое влажное тепло поглотило меня целиком. Я шумно выдохнул сквозь стиснутые зубы, впиваясь пальцами в её округлые бедра. Сафира двигалась с дикой первобытной грацией, задавая бешеный ритм. Её грудь вздымалась, рыжие волосы разметались по плечам, а из приоткрытых губ вырывались непрерывные, сладостные стоны, переходящие в глубокое грудное мурлыканье. Я чувствовал каждую волну дрожи, проходившую по её телу, ощущал сладковатый вкус её пота на своих губах, и отвечал на её движения, задавая жесткий доминантный темп снизу, вбиваясь в неё так глубоко, что она запрокидывала голову и царапала мне плечи от избытка чувств. Это был не просто секс, а настоящий танец страсти, где мы оба растворились в пульсирующем удовольствии.

Её стоны наслаждения эхом разносились по спальне почти всю ночь. Раз за разом мы доходили до пика, срываясь в пропасть обжигающего экстаза, пока наконец в изнеможении не рухнули вместе на смятые простыни.

Сафира раскинулась у меня на груди, тесно прижавшись. Её дыхание постепенно выравнивалось, а внутри зарождалось низкое довольное мурлыканье, которое приятной вибрацией отдавалось в моих легких. Я лежал, поглаживая её шелковистые волосы, измотанный до предела, но абсолютно счастливый. Засыпая под этот умиротворяющий звук, подумал о том, что моя «рыжая мечта» оказалась куда более многогранной и горячей, чем мог себе представить.

Жизнь определенно становилась всё интереснее, и, засыпая рядом со своей новой женой, я осознал главное: ни за что не променяю этот постоянно бурлящий чувствами хаос на тихий безликий покой.

Глава 18

На фоне бесконечной мясорубки Теневого крестового похода иногда случались моменты, ради которых стоило продолжать жить. И главным из них в те дни стало мое предложение Ванессе.

Я долго вынашивал эту мысль, а когда надел кольцо на ее палец, она тепло улыбнулась, но