Но проводить нас Мирослава вышла. С собой я взял Зубова и ещё двух гвардейцев. Петрович залез на заднее место со «Слонобоем» наперевес.

Мирослава остановила меня, когда я уже собирался сесть во внедорожник. Она взяла меня за предплечье и посмотрела на часы.

— Ни царапинки, — хмыкнула она.

А ведь удар деревянного кулака был таким, что мог бы сломать ворота.

— Я же говорил: владелец заверил, что они противоударные, — улыбнулся я. — Прямо как я!

Она заглянула мне в глаза и тепло произнесла:

— В твоей ударостойкости я уверена гораздо больше, чем в этих часах.

Пожелав девушке удачи, я сел в машину и мы выехали в город. Петрович то и дело нервозно посматривал в окно внедорожника — видно, соскучился по грузовику.

Ох как соскучился!

А ещё явно волнуется за его сохранность после нападения и за здоровье своих друзей-механиков.

У меня начали мелко подрагивать руки. Последствия Открытой Чаши уже во всю давали о себе знать. Дрожь в пальцах, привкус грозы на языке, покалывания в затылке — и это ведь только начало.

Кажется, ещё и температура поднимается — тело уже горит.

* * *

Четверо гвардейцев рода Северских сидели на стопке лысых покрышек. Перед ними на табурете стояла трёхлитровая банка компота и гранёные стаканы, которые им любезно вынесла Кристина.

Из бокса доносился голос Макса:

— Любимая, солнышко, подай тринадцатый!

— Держи! — пропела в ответ его женщина.

Гвардеец Ёрш поёжился и отхлебнул компота.

— Нет, мужики, мы ведь тоже поработали, — заговорил он. — Ведь поработали же⁈ Двоих на подходе сняли!

— Троих, — кивая, поправил Кремень.

— Да… — выдохнул Ёрш и снова поморщился, невольно вспомнив недавние события.

Утренняя атака врага шла, как по учебнику — приехали два серых фургона без номеров, пустили дымовые гранаты, начали штурм…

А потом чья-то шальная пуля пробила компрессор мастерской.

— Они же не сразу вышли, — вспоминал Ёрш, глядя в стакан. — Они вышли, когда те самоубийцы по свежему крылу попали…

— По компрессору, — снова поправил Кремень. — Крыло уже потом зацепили.

— Один хрен! — махнул рукой Ёрш. — Кристина сварочную маску подняла, на дырку посмотрела… — он нервно передёрнул плечами и залпом допил компот.

Случившееся гвардейцы рода Северских до сих пор не могли в полной мере осмыслить. Обычная влюбленная парочка СТОшников устроила нападавшим такой разнос, что матерые гвардейцы даже почувствовали себя лишними на этом поле боя. Врагов было много, но Макса и Кристину это нисколько не смутило, когда они ринулись в бой, держась за ручки. А затем…

Огонь Макса был настолько мощным, что от того, кто попал в компрессор, остался лишь пепел. Потом Кристина выкрикнула:

— Дорогой, осторожнее с трофеями!

И он стал больше сдерживаться.

А она? Водяная ведьма, не иначе! Внутри того, кто попал по новенькому крылу, девушка создала водяное дерево, которое разорвало тушу на мелкие кусочки…

Ёрш понизил голос и заговорщицки произнес:

— Мужики, а вот скажите честно. Кто страшнее: наши или эти?

— Наши — это кто? — деловито уточнил Кремень. — Лапа? Клин?

— Ну… Господин. Святогор. Госпожа, опять же.

— Так, — протянул Кремень, задумчиво поскрёб подбородок. — Не, наши страшнее как будто бы… Там хоть понятно, почему они страшные — воины все. А тут кто? Механики вроде бы…

— Вот! — поднял палец Ёрш. — Механики! А Дар какой!

За воротами зашуршал гравий. Во двор заехал внедорожник, задняя дверца которого распахнулась ещё на ходу. Первым наружу выбрался Петрович со «Слонобоем» за плечом. Здороваться старик не стал и засеменил прямиком к «Егерю», бормоча на ходу что-то ласковое.

Гвардейцы подорвались с покрышек. Следом из машины вышли Зубов, господин и двое бойцов.

— Нападение отбито, потерь нет, — чётко доложил Кремень. — Трофеи собраны… — он замялся.

— Но? — коротко спросил господин.

— Собрали по чести, — признался Кремень. — С тех, кого сами прикончили.

— Это правильно, — кивнул господин. — Потом расскажешь подробности.

Кремень понятливо кивнул и зацепился взглядом за штанину господина, к которой прилип ошметок какого-то мяса. Учитывая, откуда только что приехал господин — вряд ли это была говядина или свинина.

Кремень вздрогнул, проводин Антона Игоревича взглядом. А тот уже направился к ангару, по ходу осматривая двор. Изувеченные и опаленные трупы вызывали у него особый интерес.

Как, впрочем, взорванные и помятые машины, кучи оружия да патронов, сложенные по кучкам.

Кристина вышла навстречу, вытирая руки ветошью. Максим возник в проёме бокса за её плечом и молча кивнул.

— Ваше благородие, вышла небольшая задержка, — сказала Кристина. — Утром планировали уже закончить. Но нас немного отвлекли.

— Наслышан, Кристина Альбертовна.

— Можно просто по имени, — спокойно произнесла темноволосая девушка в синем джинсовом комбинезоне и красной косынке на голове.

Антон Игоревич кивнул и указал в сторону брезента, за которым были трупы напавших.

— Гости хоть представились?

— Невежливые попались, — вздохнула Кристина. — И документов при них не нашлось.

Господин с Кристиной ушли в бокс принимать работу, Петрович потрусил следом. Оттуда сразу донеслось: «А рычажок теперь вот здесь, Михаил Петрович… Да не хватайтесь вы сразу!»

Гвардейцы вернулись на покрышки.

— Не, мужики, — подытожил Ёрш, разливая остатки компота. — Наши всё равно жёстче.

— Наши, — согласился Кремень. — Однозначно. А теперь представьте, что будет, если наши и эти однажды объединятся и пойдут против кого-то единым фронтом?

Ёрш представил, и вздрогнул гораздо сильнее, чем в прошлые разы.

Глава 18

Петрович с довольным видом держал руль «Егеря» обеими руками, спина его была идеально прямой, подбородок приподнят. К человеку прямо-таки вернулся смысл жизни.

Я сидел рядом с ним на пассажирском сиденье, Кремень с его сменой разместились в кузове, а Зубов и остальные бойцы на внедорожнике ехали следом.

— Вы только послушайте, Антон Игоревич! — старик чуть прибавил газу и блаженно прищурился. — Ни стука, ни свиста! Подвеску перебрали, движок отрегулировали… А тяга какая!

— Слышу, — подтвердил я.

— А рычажок новый хорошо вписался, — сказал Петрович и любовно тронул набалдашник под правой рукой.

Дальше он вполголоса сообщил самому «Егерю», что дома его ждут. Затем старик притих на пару минут, но потом его прорвало.

— Антон Игоревич! А эти-то мои… механики! — сказал он, мотнув головой, будто бы попытался указать