себе за спину. — Я ж думал, они простые СТОошники. А они вон чего утворили, экие бойцы. Ребята рассказали: от одного налётчика вообще только пепел один остался!

Старик передёрнул плечами, не отрывая глаз от дороги.

— Видел я их работу, — кивнул я.

— И что скажете? — мельком он глянул в мою сторону.

Хороший вопрос…

Пока Кристина сдавала мне машину, я успел пройтись по обоим Руной Ощущения. Их потоки Силы двигались в связке, аккуратно уступая друг другу дорогу. Огонь и вода вообще плохо уживаются в совместной работе, эти стихии вечно норовят придушить одна другую. Здесь же Макса с Кристиной они текли рядом мирно и даже дружно.

Да и держались они оба достойно. Кристина разговаривала со мной спокойно и вежливо — без подобострастия, хоть и стояла перед дворянином, от которого во многом зависел их заработок за ближайшие дни. Макс и вовсе не стал ничего говорить — только кивнул. Такую сдержанную манеру прививают с малых лет, она словно идёт в паре с родовым гербом.

Судя по всему, перед мной были аристократы. Ну или как минимум бывшие аристократы.

Вот только ни перстней, ни гербов, ни малейшего интереса хоть к чему-нибудь за воротами мастерской я у этой парочки не заметил. Весь их мир состоял из машин, станков и друг друга.

— Скажу, что друзья у тебя правильные, Петрович, — ответил я вслух. — Береги их.

— А то ж! — гордо согласился старик, и «Егерь» побежал веселее.

А через какое-то время старик не выдержал и спросил:

— А как думаете… может их в гвардию позвать?

— Думаю, они сами кого хочешь к себе позовут, — усмехнулся я. — Да не нужны им никто, кто будет мешать их приятному времяпрепровождению. Забудь, старый. Такие люди под чужими гербами не ходят.

Несколько секунд он пытался переварить мои слова, а затем все так же молча кивнул и уставился на дорогу.

Я же задался, пожалуй, главным в текущей ситуации вопросом:

Кто убил Флору Палмер?

А, нет… не то. Это Игоша как-то вечером во время отдыха читал книгу про детектива-огнеходца, а потом бегал и пересказывал нам часть сюжета.

Что-то мозг совсем начал скручиваться в трубочку — пиковый постэффект от Открытой Чаши настигнет меня совсем скоро.

Я тяжело вздохнул и попытался вернуться к нужным мыслям.

Итак, кто отправил бойцов на СТО? Судя по итогу, заказчик понятия не имел, на кого натравил своих бойцов. А бойцы эти, по словам моих гвардейцев, были настоящими профессионалами. Просто им не повезло столкнуться с одной парочкой безумных влюбленных.

Есть у меня подозрение, что организатор нападения хотел прибрать к своим рукам мой «Егерь». Ну или как минимум показать городу, что Северские не способны защитить своё имущество, и подвергают риску тех, кто с ними сотрудничает…

А вместо этого заказчик потерял отряд и подарил мне свежую ниточку. Документов при налётчиках не нашлось, но трупы и трофеи порой могут рассказать гораздо больше…

Однако этими вопросами я займусь, когда голова перестанет гудеть…

Гудит с каждой секундой все сильнее и сильнее…

Каналы Силы страдали, а тело горело. Жар поднимался волнами, и каждая следующая была горячее предыдущей. Открытая Чаша выставляла свой счёт.

Я достал телефон и написал Святогору: «Нормально всё?»

Ответ пришёл через полминуты. Вместо слов в сообщении стоял один-единственный знак: жёлтый кулак с оттопыренным большим пальцем.

Я хмыкнул. Наш ветеран осваивал современную письменность быстрее меня. Эх, а ведь я думал мы с ним оба тормоза в этой сфере! А он вон как — в одном значке умудрился уместить целый доклад: точки держим, потерь нет, командир, иди отдыхай и не мешай работать.

Справятся, значит…

— Петрович, — я убрал телефон. — Сверни к речке за восточным полем.

— К речке? — переспросил старик покосившись на меня, однако руль повернул куда велено.

Я опустил стекло и махнул идущему позади внедорожнику: домой. Зубов понял жест с полувзгляда, мигнул фарами, обошёл нас и укатил вперёд.

Речка у нас скромная и тихая, вода сейчас стояла идеально гладкая.

«Егерь» остановился на сухом пригорке. Петрович заглушил мотор и повернулся ко мне всем корпусом.

— Антон Игоревич… — протянул Петрович. — Нам что-то нужно тут?

— Мне нужно, — сказал я, открыв дверцу. — А ты езжай домой, я позже приду. Машенька деда с утра не видела.

— Понял, — вздохнул он. — Убываю. Только вы уж это… возвращайтесь к ужину. Людмила ватрушки обещала.

— Ради ватрушек постараюсь, — пообещал я. — Но не факт, что успею.

«Егерь» аккуратно развернулся и покатил в деревню. Стало тихо, только вода шуршала на перекате, да в траве заводили перекличку кузнечики.

Я разделся и сложил одежду на пригорке, часы решил не снимать.

Каналы выли уже в полный голос. Жар толкался изнутри в кожу, привкус грозы стал таким плотным, что его хотелось прожевать и выплюнуть. Чужая мощь, которую я утром так самоуверенно утрамбовал в себя слоями, создала разбалаксировку всей энергосистемы. Пришло время возвращать долг, и делать это следовало в одиночестве, подальше от людей и построек.

Прохладная вода, чистый вечерний воздух… То, что нужно.

Первая судорога прокатилась по каналам от груди к кончикам пальцев. Воздух вокруг меня дрогнул и начал медленно закручиваться.

Я выдохнул и шагнул в воду.

* * *

Гора Трёхглавый Клык

За восемь лет до создания Печати

Я шёл вдоль парапета внешнего кольца башни. Пепел от выжженных Рухом просек долетал даже сюда и скрипел на зубах вместе с морозом.

Люди на постах выпрямлялись при моём появлении, я кивал и велел не отвлекаться. Три дня подряд портал выплёвывал сюда тварей — искажённых зверей, сочащихся чернотой Скверны, безглазых ползунов и прочую дрянь. Твари разбивались о защиту и зачарованные стрелы лучников, но волны вражеских атак не стихали.

Наша Дюжина зашивалась по всем рубежам — у каждого из нас горел свой кусок мира. Мой кусок назывался Трёхглавым Клыком. Три горных пика, вечный ветер, снег на плечах даже в разгар лета. А в сердце этой горы билась жила первозданной Силы.

К парапету бесшумно поднялись близнецы, Корвин и Дарен. Их тенекрылы остались кружить над пиками. Верхом на этих серых птицах размером с доброго коня близнецы уходили в разведку туда, куда пешему не добраться и за неделю, и возвращались раньше, чем по ним успевали соскучиться.

— Движение в прорыве, — сказал Корвин.

— Большое, — закончил Дарен.

— Насколько