с недавнего времени моя голова кружится. Иногда кашляю. Кроме этого, я больше ничего не испытываю. Нигде нет ни зверей, поджидающих меня в засаде, ни ядовитого газа, который убивает мгновенно, ни разрушительного урагана. Все спокойно и тихо. Он, кого я несу на спине, по-прежнему молчит и лишь дышит. И мне этого достаточно. Пока он дышит, пока он просто жив…

Пройдя приличное расстояние, я оглядываюсь назад. Выход из подземного города уже не виден. Я смотрю вниз. Не верится, что у меня под ногами находится огромный город. В этот момент я замечаю жучка, ползущего по моей стопе. Мне хочется потрогать его, но из-за того, что на спине кто-то есть, я не могу ни протянуть руку, ни согнуть колени. Так что просто смотрю на то, как жучок ползет дальше. В отличие от белого паука, которого я видела у себя в комнате, у этого насекомого твердый черный панцирь, блестящий на солнце. Так красиво и загадочно, что такие сверкающие существа и правда есть. Оно на мгновение замирает у меня на ступне. Известно ли ему о подземном городе под нами? Может быть, через тысячи лет, когда на Земле появится новый разумный вид жизни, они его найдут, но я не знаю, продержится ли сам город до того времени. Пока я думаю о глупостях, насекомое падает с моей ноги, и я снова медленно направляюсь вперед, к стене. Она настолько высока, что, кажется, упирается в небо. Ее вершины не видно. Не знаю, возможно, это и есть край света?

Странно, но мне больше не тяжело. Я не чувствую голода, не задыхаюсь. Кашель и головокружение не проходят, однако тело становится легким. Если продолжать идти, кажется, будто я в какой-то момент просто взлечу в небо. Мне так комфортно, что клонит в сон. Я напрягаю веки, силой стараясь не закрывать глаза. Я плохо ела, но спала-то точно достаточно, так что это странно. Только и делала, что спала до упора, пока не надоест. Чтобы отогнать сон, я пытаюсь представить чье-то лицо, но в голове всплывают только друзья и он. Я тут же останавливаю мысли. И больше ни о чем не думаю. Просто смотрю вперед и иду.

По удлинившейся тени я понимаю, что солнце садится. Моя тень, раньше лежавшая у ног, теперь растянулась, став длиннее меня самой. Я оборачиваюсь и вижу, как солнце зависло над горизонтом, напоминая перевернутую тарелку для риса. На смену поднимается луна. Круглая луна. Как же она называется? Название зависело от формы, но не могу вспомнить. Впрочем, откуда мне знать? Я ведь никогда не жила под луной.

Мох светится.

Вокруг стало темно, и мох засветился голубоватым светом, словно кто-то разбросал по земле люминесцентный порошок. Красиво. Мне хочется, чтобы он тоже увидел это, но он все еще лежит с закрытыми глазами. Лишь дышит, полагаясь на кислородный аппарат. Я опускаю взгляд на светящийся у моих ног мох, а затем поднимаю голову. Надо мной раскинулась звездная россыпь. Намного ярче и великолепнее, чем ночное небо, на которое мы когда-то смотрели вместе с друзьями на экране. Если небо – это потолок, то мне кажется, что оно вот-вот разорвется под тяжестью всех звезд.

– Посмотри. – Я сама не замечаю, как произношу это вслух. – Открой глаза и взгляни, прошу.

Хочется позлиться на него. Ведь как можно спать, когда вокруг открывается такое зрелище? Пусть тогда хотя бы его образ снова придет ко мне, если этот так и не откроет глаз. Вот бы он снова появился. Только ни одно из желаний не сбывается. Ни я не могу позлиться, ни он с момента моего выхода из подземного города больше не появляется.

Хочу рассказать Толге. Звезды правда существуют. Люди жили под звездами. Когда солнце заходит, а луна поднимается, звезды загораются во всей своей красе. Это и правда странно, что люди могли устраивать войны, когда прямо над их головами были настолько прекрасно сверкающие звезды.

Я больше не могу идти и просто опускаюсь на землю. Осторожно укладываю его рядом и обхватываю руками свои ноги. Не знаю, какая опасность может нас поджидать, поэтому решаю сдерживать сон. Я не сплю и смотрю в ночное небо. Неосознанно представляю, как мы лежим рядом, уткнувшись головами в светящийся мох, и вместе наблюдаем за звездами. Земля светится, небо светится. Весь мир – сплошной свет.

Под утро звезды одна за другой исчезают, и я продолжаю идти к стене. Пройдя еще полдня, я наконец стою перед ней. И понимаю, что стена – это очень высокие деревья.

Не стена, а огромные деревья. А это место – начало леса. Сквозь кроны в лес пробиваются лучи света. На них растут листья больше моего тела, а их корни длиннее всего моего роста. А на деревьях растет мох. Я смотрю на лес, не зная, что может быть внутри. Есть ли там животные? Медведи или тигры, гиены или слоны. Есть ли в генах этих животных страх перед человеком? Или, наоборот, заложен инстинкт сразу же убивать людей при встрече? Тогда у меня будут проблемы.

– …Могу ли я войти туда? – спрашиваю я, но не жду никакого ответа. Глубоко вдыхаю и ставлю ногу на один из корней.

Я думаю о том, что мне сказала та женщина. Я дошла до леса и осталась жива. Не встретила на пути никого, кроме того маленького жучка. Никакой тайфун не бушевал, грозы не было, песчаная буря тоже не поднималась. Она ведь знала, что происходит на поверхности, тогда почему сказала такое? Не понимаю, ступала ли она сама когда-нибудь на мох. В курсе ли, что стена – это деревья. Она наверняка должна была слышать звук шелеста этих огромных листьев, когда дул ветер. Может, по ночам женщина тоже видела светящийся мох и звездное небо. Просто никому об этом не рассказывала, чтобы это не разрушили. Она наверняка осознавала, что существуют люди, которые окажутся неспособны любить ночное небо и лес, и что они могут снова собраться вместе и натворить ужасных дел. Тогда, возможно, она была стражем, охраняющим выход из подземного города, чтобы никто не выбрался на поверхность?

Я смотрю на огромный цветок с узором из белых полумесяцев. У него не видно ни стебля, ни листьев, он прижат к земле. Посреди пяти огромных лепестков есть круглый провал, откуда исходит зловонный запах. Я морщу нос. Но он же говорил, что цветы источают приятный аромат? Может, для людей, живших