на поверхности, этот запах действительно был приятным? Я задерживаю дыхание и делаю еще один шаг, но вскоре вижу, что таких цветов здесь бесчисленное множество. Они тянутся вдаль, до самого горизонта. Видимо, от их запаха мой кашель усиливается. Как только чувствую усталость, силы окончательно покидают меня, и я падаю. К счастью, тот, кто был у меня на спине, падает не на землю, а на мягкие лепестки. Я решаю, что нужно отдохнуть, прежде чем идти дальше. У меня просто нет выбора, ведь сил не осталось. Я смотрю на его кислородную маску, на то, как она покрывается мутным налетом, и замечаю, что и мое собственное зрение становится все расплывчатее. Поднимаю голову, чтобы взглянуть на небо, но не вижу верхушек деревьев. Только куски небосвода, поделенные ветвями. Это похоже на решетчатый небесный узор, который я видела, лежа на спине перед экраном. Дышать становится трудно. Кажется, я слишком долго была в измотанном состоянии. Я закрываю глаза. Тыльную сторону моей руки что-то щекочет. Наверное, опять ползет насекомое. Хочется дотронуться до него, но у меня нет сил даже пошевелить пальцем.

Как только я засыпаю, мне снится тот же самый сон. Он повторяется снова и снова. День, когда мы договорились прогуляться. Я просыпаюсь рано утром и бегу к тебе. Бегу изо всех сил, ощущая, как легкие наполняются жгучим воздухом. Звук текущего ручья, щебет стрижа, доносящиеся из динамиков, а еще твои ноги, бьющие землю. Я наблюдаю за тобой, а затем подхожу ближе. Ты указываешь мне на растение. Теперь это не дикие цветы, названия которых я не знаю, а мох. Мягкий, пушистый, собравшийся в небольшую кучку. Ты улыбаешься и говоришь:

– Сома, мне бы хотелось, чтобы мы были как мох.

Я спрашиваю, что ты имеешь в виду.

– Было бы ведь здорово жить в расщелинах скал, между тротуарных плит, даже в разрушенных городах. Без нужды быть благородными, особенными или изящными. Чтобы было достаточно занимать небольшое пространство и просто существовать, куда бы нас ни занесло. Жить, глядя в небо. Это будет немного скучно, но какая разница?

Однако я отвечаю, что если уж мне быть растением, то я бы хотела иметь яркие, пышные листья. Что желаю расцветать во всей красе и существовать только в моменты самого слепящего солнца. Ты лишь пожимаешь плечами: «Вот как?» А затем крепко обнимаешь меня. Мы никогда до этого так не обнимались, потому я вновь понимаю, что это сон. И чувствую холод от твоего тела. Ты зовешь меня по имени. Я спрашиваю зачем, но ты не отвечаешь и просто продолжаешь повторять мое имя. Звук превращается в вибрацию, проходящую сквозь мою грудь и тело, заставляя их дрожать.

– !..

Этот звук – не из сна.

– Сома!

Я резко открываю глаза. Прямо передо мной лежит кислородная маска. Осознавая, что его нет рядом, я вскакиваю с места.

– Скорее вставай, посмотри на это!

Он сидит на корнях дерева и показывает на наросты на коре. Они похожи на глаза. На стволе дерева изображены человеческие глаза. И не на одном, а на всех, что растут вокруг. Он босыми ногами ступает на корни и ходит кругами, задаваясь вопросом, как эти глаза здесь появились. После долгих рассуждений наедине с собой он спрыгивает с корней и подходит ко мне. К его телу прилип зеленый мох. Он садится рядом со мной.

– Как спалось? – спрашивает он. – Тебе же было тяжело, да? Извини. Мне стоило проснуться раньше.

Я просто молча смотрю на него.

– Пока ты спала, я немного осмотрелся вокруг. И нашел вот это. – Он протягивает кулак. Внутри лежит круглый коричневый плод. – Это миндаль.

– …

– Попробую первым и расскажу тебе, какой он на вкус.

Я прикасаюсь к земле, чтобы почувствовать ее текстуру. Мох мягкий и пушистый, словно теплое одеяло. Когда он, совершенно без страха, собирается положить миндаль себе в рот, я резко хватаю его за руку.

– Юо!

Имя срывается с моих губ прежде, чем я успеваю осознать. Услышав его, он ярко улыбается. Дует ветер, и со всех сторон доносится шелест листьев, а я смотрю на свою руку и замечаю на ней мох. Не знаю, стоит ли его назвать прилипшим или проросшим? Но это неважно. Я притягиваю Юо к себе и обнимаю.

Только теперь понимаю. Юо – теплый. Мягкий и теплый. Я прячусь в его объятьях, почувствовав прохладу. Моя голова кружится, дыхание спирает. Я не могу как следует дышать, но медленно, очень медленно выдыхаю ему в грудь.

Вокруг зловонно пахнет, мое тело покрыто мхом, но я не отпущу его.

Ни за что.

Я не отпущу его.

Ни за что.

«Мы ведь еще сможем вместе посмотреть на звезды?»

От автора

Я думала о том, что мне нужно написать рассказ о спасении. Кажется, мысль посетила меня где-то в конце 21-го – начале 22-го годов. Хотя я держала в голове то, что мой рассказ должен закончиться каким-то спасением, все равно считала, что его нужно сделать более значимым.

Летом 2022 года я впервые отправила трехсотстраничную рукопись «Лес мха» редактору и на какое-то время забыла о нем, продолжив жить дальше. Отредактированную версию мне прислали, кажется, поздней осенью, и к тому моменту многое успело произойти. Пусть это и слабо сказано, однако за этими словами кроются бесконечные изменения, происходившие тогда в обществе. Я с колебанием открыла письмо от редактора, и внутри меня воцарился хаос. Текст, в котором ничего не было ясно, ничего не было спасено, тоже был хаотичен. Неужели я написала настолько бесформенно и неопределенно? Нет же. Я такого не хотела. В итоге не смогла больше на это смотреть и захлопнула рукопись. На лекции в тот же день я вдруг расплакалась и несколько минут не могла ничего сказать. Тем же вечером я отправила письмо, в котором сказала, что перепишу либо допишу свою рукопись.

Так я создала «Морской снег» и «Космическую топь». Чувствовала, что дать персонажам одни лишь имена было безответственно, потому писала эти истории в качестве извинения перед ними. Хотя и непонятно, стали ли они более четкими и ясными.

Я стремлюсь писать истории о спасении. Даже если и не знаю, что именно нужно спасать. Это нужно делать до какого-либо происшествия, возможно, чтобы его предотвратить, но я осознаю, что мы замечаем опасность, рискованность чего-то, хаос в мире, только когда становится поздно. Те, что уходят первыми, всегда спасают оставшихся.

Мне бы хотелось,