материальное прилагать. Вот я и говорю: ужин на всех приготовишь. Вкусный, — Лис на мгновение задумался, а потом продолжил, стараясь скопировать пафосно-возвышенные интонации какого-то аристократа. Может, и самой Селены. — В качестве извинений.

Селена долго смотрела на Лиса нечитаемым взглядом. Я уже думал, сейчас ссора пойдёт на второй круг. Но девушка медленно кивнула.

— А если невкусный будет? — спросила она, хитро прищурив глаза, явно подражая Лису.

— Значит и следующий ужин готовишь. Годится?

— Только если поставки мяса будут стабильными.

— Пока мы в лесу, за это можешь не переживать, — с усмешкой ответил Лис.

Напряжение спало. Несколько минут мы молчали — каждый думал о своём. Селена первой опустила взгляд и занялась пряжкой на сумке, хотя с ней всё было в порядке. Лис взялся перекладывать стрелы, хотя лука у него не было.

Я сделал вид, что смотрю на угли, а сам пытался понять, что именно сейчас произошло: мы едва не развалились или, наоборот, стали немного крепче. И склонялся к мысли, что динамика процесса положительная. Селена сказала лишнего, но нашла в себе силы это признать. Лис не стал обострять. Выходило, что никто всерьёз расходиться не хотел. Все устали, вот и наговорили друг другу, чего не стоило. Правда это или нет, я не знал. Но крайне надеялся, что не ошибся.

— До ужина ещё далеко. Продолжим делить добычу? — поинтересовался я. Соратники не возражали.

— Осталось ядро, — сказал Лис и достал кинжал, но сделать разрез не успел.

— Всё-таки я хирург, — остановила его Селена.

Охотник спорить не стал. Селена сделала один точный надрез и быстро извлекла ядро Джона. Промыла в воде и некоторое время задумчиво его изучала.

— Если ты не возражаешь, я бы хотела его взять себе, — наконец сказала девушка, передав мне ядро. — Моей доли на него не хватит, я доплачу из своих сбережений.

Я взял в руки ядро, и Система выдала справку.

Обнаружено ядро. Содержит 400 ОР и неизвестные модификации «Амбидекстр (F)», «Улучшенное Зрение (Е)».

— Там ещё есть «Армированная Кожа (Е)» и «Усиленный Скелет (Е)» из интересного, — дополнила Селена мою справку. — Они у тебя уже установлены, поэтому и не отображаются.

Я ещё раз перечитал описание ядра.

— Селена, я не против тебе его отдать. Но здесь набор модификаций, который больше подходит бойцу первой линии, — задумчиво произнёс я, передавая ядро Селене. — Хочешь стать вместо меня на острие атаки?

По чуть изменившемуся выражению лица девушки я понял, что не угадал. Нет, она не боялась идти в первом ряду, но сейчас у неё были другие планы.

— Или… сама решила разобраться с де Монфорами? — высказал я ещё одно предположение.

И если первый вариант мне не нравился, то второй обещал завести Селену в могилу. Да, я помнил своё обещание не принимать за неё решения. Но пытаться самой отомстить Монфорам — это самоубийство. Помогать в подготовке суицида я не собирался. С бароном и его семейкой должна бороться система. И не та, что ОР превращается в навыки. А социальная структура. Например, Церковь. Или Орден.

Селена молчала, закусив губу и крутя в руках ядро. Я молча ждал ответа.

— Я хочу добиться пересмотра дела родителей, — наконец прошептала девушка. — Это их не вернёт, но вернёт им честь, пусть и посмертно.

Я смотрел на девушку и ждал продолжения. А она смотрела в землю, словно перед ней лежали не сухие листья, а тот день, когда её фамилию предали огню.

— У меня есть один знакомый в Церкви. Я планирую отдать ему ядро, чтобы он инициировал пересмотр, — на одном дыхании выдала девушка.

— Думаешь, взятка поможет? — несколько скептически спросил я.

— Это не взятка. Это цена, которую я уплачу, чтобы нужный человек вообще открыл старое дело, — резко вскинула на меня свои зелёные глаза Селена. — Никто не пересмотрит дело де Валери из милосердия. Не после того, как Церковь поставила печать. Но если у нужного человека появится причина рискнуть… тогда он хотя бы откроет архив.

— Насколько хорошо ты знаешь этого церковника? Не выйдет ли так, что он возьмёт ядро и ничего не сделает? — задал резонные вопросы Лис.

Селена не ответила сразу. И по этой паузе я понял: она уже спрашивала себя об этом. И не один раз.

— Ты прав, Лис, — наконец сказала она. — Он может взять ядро, пообещать помочь, а потом развести руками. Может испугаться. Может решить, что мёртвые де Валери не стоят ссоры с живыми де Монфорами. Я всё это понимаю.

Селена крепко сжала ядро в пальцах, будто боялась, что вместе с ним из рук выскользнет последняя возможность что-то изменить.

— Но у меня нет других связей. А этот церковник — друг моего старшего брата…

— Друг? И он бросил твоего брата, как только дело стало принимать скверный оборот, верно? — спросил я несколько резко, но на таких «друзей» я насмотрелся ещё там, на Земле. — Я уже молчу про то, что в деле замешан Орден, и Конрад чётко сказал, что Церковь дело пересмотреть не может.

— А что ты предлагаешь⁈ — Селена не кричала, она говорила тихо, но, пожалуй, я впервые видел, что она почти сорвалась. — Забыть и простить? Сидеть и ничего не делать? Или может у тебя есть друг в Инквизиции, который готов помочь?

Вопрос повис в воздухе, и я не стал на него отвечать. Секунды шли, Селена смотрела на меня, и я видел, как слёзы медленно катятся по её щекам. Она не всхлипывала, не закрывала лицо, не отворачивалась. Сидела и плакала, не в силах сдержать себя. Я обнял девушку и погладил её по голове.

Лис смотрел на меня. Сначала как обычно. Потом внимательно. Потом с подозрением. Охотник словно увидел след и пошёл по нему. Но чем дальше он продвигался, тем меньше ему нравилось то, что ждало в конце.

— Командир, — негромко сказал Лис. — Ты на вопрос не ответил.

Я промолчал. Лис медленно выдохнул.

— Селена спросила, есть ли у тебя друг в Инквизиции. Обычно человек на такое реагирует. Хоть как-то. Говорит «нет» или «спаси Владыка». Ты же…

Лис сделал небольшую паузу, вдохнул поглубже и продолжил:

— Ты же повёл себя так, словно тебя спросили, есть ли у тебя лишняя пара портянок, — охотник немного помолчал и совсем тихо добавил: — Значит, друг есть? Или ты сам из Ордена?..

Осознав слова Лиса, Селена отстранилась и заглянула в мои глаза. Я смотрел на своих соратников и думал, говорить им правду или нет. И понял, что после всего, что мы вместе натворили, одной тайной больше, одной меньше — разницы