– Стейси, не проводишь меня?

– Провожу, – отвечаю я с большой неохотой.

Все, произошедшее этим утром, начинает казаться мне плохо поставленным малобюджетным спектаклем. Каждый исполнял свою роль, но выходило как-то наигранно. Реплики звучали сухо, и в то же время утрированно. Истинные эмоции были скрыты глубоко внутри каждого, а на поверхность вылезали совсем другие. Те, что казалось, мы должны были испытывать в моменте. Но они были лишь ширмой. Никто из нас не сказал то, что хотел.

Мы уже стоим у выхода, когда я все же решаюсь задать свой вопрос.

– Вы правда верите в это? Что нет другого выхода? Что мне не стоит пытаться?

Монахиня застывает на мгновение, понимая, о чем именно я спрашиваю, но не зная, как правильно ответить.

– Я не солгала тебе ни разу за то время, что мы знакомы. Я правда считаю, что ты сможешь совершить благое дело, если отбросишь эгоизм и позволишь Дэниэлю уйти на покой. Думаешь существование на Земле, в том мире, который есть сейчас, будет для него благословением? Это не его время, Стейси. Не его жизнь. Не его судьба. – Она глубоко вздыхает. – Однако, я не собираюсь на тебя давить. Это твое решение. Но если сердце в данном случае будет тебе не самым лучшим советчиком, то попробуй найти опору в доводах своего разума.

Она лишь кивает на прощание, не удосужившись дождаться моего ответа, и покидает поместье. Еще несколько минут я стою на крыльце, наблюдая за тем, как удаляется ее такси. Только, когда машина скрывается за поворотом, я возвращаюсь в дом, готовая к ещё одному разговору.

Матильда сидит на кухне, прикрывая лицо ладонями и что-то бормочет.

– …прости меня, грешную, прости, что не уберегла, не отвадила…

– Тетя? – Я дотрагиваюсь до ее плеча, и она вздрагивает от моего прикосновения. В глазах Матильды стоят слезы.

– Ты… – из ее груди раздается всхлип. – Ты перешла все границы.

– Я бы так не сказала, – уклоняюсь от прямого ответа. – Просто мне нужно было узнать правду. Всю. Без прикрас. Без тайн. Без вранья.

– Получилось?

– Ничего у меня не получилось, – разочарованно говорю я, присаживаясь рядом с ней. – Он… Даниэль дал мне месяц на поиски. Осталось всего девять дней. Я же пообещала ему, что сожгу картину, как только истечет этот срок. Так что можешь радоваться, всё скоро будет закончено…

Взгляд тети смягчается.

– Нет, Стейси, меня это не радует… – она шмыгает носом. – Я думала, что это будет так просто. Что ты приедешь, постепенно узнаешь про картину, Елену, проклятье, и сделаешь, что необходимо. Только вот… я пропустила ту часть, в которой ты должна отдать душу дьяволу для того, чтобы проклятье было снято. И никогда себя за это не прощу.

Мне ничего не остается, как обнять Матильду. Я устала бороться уже давным давно.

– Не надо обо мне беспокоиться, тетя, – мой голос скорее напоминает шепот. – Я подбита, но еще не сломлена. Мне жаль, что всё это коснулось и тебя, правда.

– Ох, девочка…

Мы несколько минут проводим в молчании, разделяя на двоих горечь разочарования и тяжесть того, что только надвигается. Я отстраняюсь первая.

– Мне пора идти.

– Куда ты? – взволнованно спрашивает Матильда, и я не вижу никакого смысла скрывать правду.

– К нему, – нет нужды объяснять, к кому именно. Она всё понимает без слов.

***

Я не нахожу Дэниэля в кабинете, и это немного настораживает. К счастью, не обнаруживаю и кровавых следов в коридоре или на первом этаже. В доме стоит полная тишина. Я прогуливаюсь из комнаты в комнату, пока не застаю господина Де Лабома в библиотеке. Он сидит за письменным столом, погруженный в собственные мысли. В его руке перо. Перед ним наполовину исписанный лист бумаги.

Половица подо мной скрипит, и он переводит на меня взгляд, автоматически прикрывая написанное рукой. Неужели это что-то предназначено для меня?

– Стейси? – Он как будто бы не ожидал меня увидеть. – Не думал, что вы зайдете. Нужны еще какие-то книги?

– Нет, я пришла к вам. Вернее, я пришла… просто потому что захотела.

– О, – он явно удивлен. – Что же, тогда позвольте мне завершить одно дело, и я в вашем распоряжении.

Я присаживаюсь на диван, пока Дэниэль продолжает писать. Мне ужасно любопытно, что именно он сейчас делает, и кому предназначены его записи. Но что-то подсказывает мне, что если я спрошу, то всё равно не дождусь ответа.

Через минут десять господин Де Лабом ставит перо в подставку, складывает листок в конверт убирает в ящик стола. Он присаживается рядом со мной на диван. Вид у него расслабленный. Даже слишком. На лице не отражается никаких переживаний, суровости или обреченности, как будто с его плеч свалился весь груз и теперь он может просто жить и радоваться этому.

– Итак, чем займемся сегодня? – с воодушевлением спрашивает он. – Ужин? Разговоры за виски? Игра на рояле? Выбирайте, что хотите.

Я мешкаюсь, задавленная его энтузиазмом.

– Эмм, я пока не…

– У меня есть просто потрясающая идея! – Его глаза сияют нездоровым блеском. – Давайте устроим бал?

– Бал, – утвердительно говорю я. – И как вы себе это представляете? Мы не можем просто…

– Не вижу никаких причин, чтобы этого не сделать. – Он подскакивает с дивана. – Как же я раньше не додумался! Стейси, вы хотели бы побывать на настоящем балу?

– Если честно – очень, – мой ответ искренен, но настроение господина Де Лабома пугает меня. – Только, боюсь, мы немного стеснены обстоятельствами. Для бала нужны гости, музыканты, официанты…

– Смею предположить, вы неплохо разбираетесь в балах! – беззлобно усмехается Дэниэль. – Ну хорошо, вы будете гостьей, а я буду всем остальным для вас.

– Даже не знаю… это немного чересчур. Может быть просто выпьем виски за разговорами? Или поищем ещё что-нибудь…

– Соглашайтесь, Стейси. – На его лице расползается фирменная улыбка, явно нацеленная на то, чтобы меня уговорить. – У вас есть уникальная возможность побывать на балу в замке XIX века. А, побывав на одном балу, вы всё равно что побывали на всех.

Затея с балом кажется мне нелепой, просто абсурдной. Но Даниэль испытывает такой неподдельный энтузиазм, что несмотря на усталость, мне не хочется лишать его удовольствия.

– У меня даже платья нет! – сдаюсь я.

– Решение этого вопроса предоставьте, пожалуйста, мне.

***

Мы заходим в одну из спален, расположенных на втором этаже, судя по всему, в хозяйскую, пересекаем ее и оказываемся в просторной гардеробной. Комнату наполняет аромат свежих роз и как будто бы недавно распыленных духов. У дальней стены расположены многочисленные коробки, из которых выглядывают ткани, ленты и кружева