Шрифт:
Интервал:
Закладка:
К счастью, ждать приходится недолго. Через какое-то время к дому подъезжает такси, из которого выходит невозмутимая Матильда. Водитель помогает достать ей из багажника сумки с продуктами, и мне едва удается сохранить самообладание, чтобы не накинуться с расспросами прямо с порога.
– Доброе утро, Стейси! Не поможешь? – Матильда неловко перехватывает пакет с овощами. – У Дэвида сегодня были поручения в городе, не успел он привезти мне всё необходимое, сама решила съездить на рынок. Рагу думаю к ужину сделать.
Я молча подхожу к тете и беру пару сумок потяжелее, после чего мы вместе следуем на кухню. В моей голове вертятся тысячи шестеренок, пытающиеся принять решение, как подступиться к этому разговору. Спросить ли Матильду в лоб или зайти издалека? Терпеливостью я никогда не отличалась, поэтому, как только мы ставим сумки на столешницу, я задаю вопрос:
– Куда ты кстати переставила картину портрет Дэниэля? – Мне хочется, чтобы мой вопрос звучал буднично и непринужденно, но даже натянутая улыбка не помогает скрыть волнения в голосе.
– Туда, где он будет в безопасности, – невозмутимо отвечает тётя.
– И что это должно значить?
Тетя вытирает руки, а затем кладет полотенце на стол и смотрит на меня в упор.
– Тебе нужно немного успокоиться. Клод… рассказал мне, что видел тебя вчера. Ты была не в себе. Эта история окончательно погубила твой разум. Я не могла просто на это смотреть. Поэтому, если ты не собираешься сжигать портрет, пусть она пока побудет у меня.
– Как ты не понимаешь? – мой голос полон горечи. – Я люблю его!
– Это не любовь, это болезнь, одержимость, проклятье… ты сходишь с ума, как Елена.
– Елена ничего не смыслила в любви, – отнекиваюсь я.
– А ты смыслишь? – Взгляд Матильды скорее любопытный, нежели обвиняющий.
– Да, смыслю, я верю своим чувствам. Я долго от них отказывалась, не хотела принимать, боролась сама с собой… Я так запуталась, тётя. Я больше не понимаю, что правильно, а что нет. Я так ждала этого чувства. Ждала настоящий любви. И вот она, у меня под носом, но всё так же недоступна. Это несправедливо.
– Откуда ты знаешь, что эта любовь настоящая?
– Я просто… чувствую. Все мои мысли поглощены им. Когда я вижу его, когда говорю с ним – я просто задыхаюсь от восторга. Как будто вся моя сущность стремится к нему каждую секунду. Когда что-то происходит в моей жизни, мне хочется поделиться этим именно с ним. – Я запрокидываю голову и закрываю глаза, а затем с жаром продолжаю. – Больше всего на свете я хочу спасти его! Хочу вернуть его в реальность. Хочу подарить ему жизнь. Я готова ради этого на всё!
– А что даёт эта любовь тебе?
– У меня есть он.
– О, милая, он никогда не был твоим, – Матильда грустно улыбается и медленно головой.
Я в недоумении смотрю на тётю. Эта фраза, брошенная ей не со зла, тем не менее попадает в цель и отрезвляет меня. С тем же успехом она могла бы отвесить мне пощечину.
– Зачем ты так? – сглатывая слёзы, шепчу я.
– Стейси, – Матильда смотрит на меня одновременно печально и серьезно. Ей требуется несколько секунд, чтобы собраться с мыслями, прежде, чем она продолжает. – Я никогда не хотела сделать тебе больно. Я и подумать не могла, что вся эта история обернется для тебя таким испытанием. Единственное, о чем я хочу попросить тебя, – подумай над истинными причинами твоих чувств. Подумай, чему ты так сильно сопротивляешься и чего боишься. И еще, я прошу тебя, подумай о нём.
Тётя подходит ко мне и слегка треплет по плечу, а затем покидает мою комнату. "Что хотела сказать мне Матильда?" Все эти месяцы я только и делала, что пыталась спасти его. Я тратила всё своё время, чтобы освободить его из заточения, чтобы вернуть его в реальность. "Для себя" – шепнул вдруг предательский голосок в моей голове. "Чтобы вернуть его в реальность для себя".
Тут в моей голове как будто происходит очередной переворот. Я столько раз осуждала Елену за её поступки. Столько раз думала о том, что она действовала из эгоистичных побуждений, желая оставить Дэниэля в своей жизни, но сама не заметила, как делаю то же самое. Даниэль не принадлежит мне. Он не принадлежал Елене. Он сделал свой выбор много лет назад, но не у нее, не у меня не хватило сил пожертвовать своими интересами ради него.
Так вот что значит любить по-настоящему. Глаза стала застилать пелена из слез. Я должна его отпустить. Именно потому, что я его люблю. Я должна дать ему свободу.
***
В доме мне душно и тесно, поэтому весь вечер я сижу в беседке, снова собирая себя по крупицам. Когда солнце уже почти скрывается за линией горизонта, ко мне является неожиданный гость.
– Могу я присесть? – Господин Ришар указывает на скамью напротив меня, и я киваю.
Какое-то время мы просто наслаждаемся вечерней тишиной, легкими дуновениями ветра, ароматами спелых плодов. Я сама нарушаю тишину.
– Вы можете рассказать мне о матери?
– Рассказанная история – это прожитая жизнь. Когда я расскажу ее, мне придется ее отпустить. – С грустью произносит он.
– А вы ещё не готовы?
– Не знаю, буду ли когда-нибудь готов… – Он качает головой, а затем снимает очки и начинает протирать стекла краем рубашки. – Я не смогу рассказать вам всего… Не сейчас. Но кое-что все же поведаю…
Он возвращается очки на место и какое-то время смотрит вдаль. Взгляд его обращен на стройные ряды плодовых деревьев, но мне кажется, что перед его глазами лежит совсем другая картина.
– С тех летних дней прошла целая жизнь, – начинает он свой рассказ. – Но в моем сердце время как будто остановилось, замерло. Я не перестаю удивляться тому неизгладимому отпечатку, который твоя мама оставила в моей душе. Разговоры под звездным небом, обещания, данные в невинности юности – каждое воспоминание осталось свидетельством любви, которая никогда по-настоящему не угасала.
Он делает паузу.
– Но у жизни был свой сценарий, и наши судьбы разошлись в разные стороны. Она выбрала другой путь, другую руку, которую можно было держать. Несмотря ни на что, я буду вечно благодарен ей за моменты, которые мы разделили, за тот отпечаток,
