— Меня зовут — Шамсуддин Меверек, — тем временем, гордо представился человек в чёрном, — Я — доверенное лицо и верный слуга величайшего эмира востока Тимура ибн Тарагай Барласа. Известно ли вам это имя?

— Нет, его я слышу впервые, — честно признался я.

— Ничего, — снисходительно махнул рукой Шамсуддин, — Это ненадолго. Скоро и все ваши земли тоже узнают это имя и будут дрожать при одном его произнесении. Весь мир будет у его ног.

«Та-ак, любопытное заявление, — быстро подумал я про себя, — Очень уж напыщенное и самонадеянное. Ну, это — чисто в восточном духе. Ладно, постараюсь выяснить ещё что-нибудь про этого эмира».

— Я послан сюда своим господином, чтобы собрать сведения о вашей земле, — тем временем, продолжил Шамсуддин.

— Для чего же?

— Наш владыка должен решить — стоит ли она того, чтобы присоединить её к своим владениям.

Отлично! Вот, значит — как? Ни много, ни мало… Широкий замысел. Только, боюсь, что местные герцоги и бароны будут от него не в восторге.

— А где лежат его владения? — спросил вдруг я.

— Не близко. Примерно в пятидесяти днях конного пути отсюда, — ответил Шамсуддин и тут же таинственно добавил, — Но мы преодолеваем его гораздо быстрее…

— Ого! Далеко же вы забрались, — воскликнул я, — Тяжело захватить и контролировать столько земель и народов, лежащих на таком пути.

— Для нашего эмира нет преград, — последовал высокопарный ответ.

— Возможно, — я не стал спорить, чтобы не накалять обстановку, — Но воевать так далеко очень сложно. А у вашего эмира, наверняка, хватает врагов и поближе. Так, может нам с ним лучше не воевать, а с выгодой торговать? Готов ли ваш владыка принять и выслушать нашего посла?

Азиат на секунду задумался, а потом ответил:

— Что же, это, думаю, разумно. Наш владыка выслушал бы такого посла. Но тогда им будешь — ты.

— Я?! Но, почему именно я? — моему удивлению не было предела, — Я вовсе не знатный тут человек. У нас есть правители и вельможи гораздо важнее меня. Нашей страной правит герцог Виттельсбах. Только он может назначить посла.

— Нет. Только — ты, или никто, — отрезал Шамсуддин, — У тебя есть неделя, чтобы добиться у своего герцога назначения. Потом — мы возвращаемся назад и можем взять тебя с собой.

— А как я вас найду? Вряд ли вы останетесь на том же месте, — кивнул я с сомнением в направлении ущелья.

— Верно. Мы не бываем дважды на одном и том же месте. Но тебе не нужно нас искать. Просто отправляйся на восток. Я сам тебя найду.

— Каким же образом?

— У тебя есть мекет, — указал он с улыбкой на мою поясную суму, — Возьми его с собой, и он приведёт меня к тебе. А сейчас — прощай, — он развернул своего коня, — И помни — неделя.

Не прошло и нескольких минут, как этот загадочный азиат и его всадники исчезли вдали.

— Что он хотел? — поинтересовался Ханс, не знавший латыни, — Удалось что-нибудь узнать?

— Да, друг мой, — задумчиво отвечал я, глядя в след удаляющимся всадникам, — Я знаю, тебе это не понравится… Но, похоже, нам с тобой придётся-таки снова отправиться в дальние страны… И, кажется — гораздо дальше, чем Никополь.

* * *

-

Глава 18

Добравшись до ближайшего монастырского села, я, первым делом разыскал местного фогта — управляющего здешними делами. Показав ему баронский перстень, данный мне лично Леопольдом фон Рейтингером в знак моих особых полномочий, я велел ему позаботиться о раненом, пока его не заберут люди из замка. А затем, оставив его не попечении фогта, мы, все остальные, направились прямиком к своему сюзерену.

Внимательно выслушав мой доклад, барон был весьма удивлён. Он долго в волнении расхаживал по комнате и был явно чем-то встревожен.

— Вам знаком этот Тимур ибн… Э-э… как его там? — спросил я с заминкой, — Забыл, как дальше. Сейчас посмотрю, я записал.

— Не трудись, — отмахнулся Леопольд, — Я наслышан о Тамерлане, ещё со времён своей службы в Никее, у ромейского василевса. На тогда повезло, что мы с ним не столкнулись.

— Тамерлан?! — воскликнул я с удивлением, — Неужели?

Это имя было даже мне немного знакомо ещё по урокам истории. Мне просто не пришло в голову соотнести его с именем Тимура ибн Тарагай Барласа. Я ведь не настолько хорошо учил историю, чтобы знать настоящее родовое имя этого завоевателя. Но теперь, побоявшись себя выдать, я начал выкручиваться. Ведь, и правда, откуда юному Конраду из баварской глубинки могло быть известно это имя.

— Но, Ваша милость, ни о каком Тамерлане сказано не было, — заявил я, изображая недоумение, — Его называли Тимур…

— Да-да, я знаю, — остановил меня Леопольд, — Тамерлан — это прозвище. Оно означает — «хромой». Ходили слухи, что этот азиатский эмир получил ранение в одной из битв, в результате чего стал хромать. А зовут его, действительно — Тимур.

— Вы, кажется, чем-то обеспокоены?

— Да, ты прав, — Леопольд прекратил расхаживать по комнате и упал в кресло, — Я много наслышан о силе его войска и славных победах на поле боя, ровно, как и о его чудовищной жестокости… В Азии целые народы и города трепещут при его имени. Но это так далеко… Вот уж никогда не думал, что его руки дотянутся сюда. Поэтому-то я и обеспокоен. Пока это всего лишь небольшой разведывательный отряд. Ничего страшного. Но это говорит о том, что Тамерлан проявляет интерес к нашим землям. Присматривается, засылает лазутчиков. А вот это не может не вызывать опасений. Если он нагрянет сюда, то всё может кончится катастрофой…

— Так, может, тогда лучше будет воспользоваться возможностью провести переговоры с ним и попытаться убедить его торговать, а не воевать? — предложил я.

— Это — разумная мысль, Конрад, — с готовностью согласился барон, — После никопольского позора, наша военная сила заметно ослабла. Весь цвет европейского рыцарства остался там лежать навсегда. Нам нужно время, чтобы восстановить силы и быть готовыми отразить возможное нашествие с востока. А пока — мы не готовы. И если этот дьявольский хромец придёт сюда, то он сотрёт в пыль все наши города, а нас уведёт в полон, как телков на верёвке и продаст на первом же рынке, словно скот. Уж, поверь мне.

— Ну, да…. Это мне хорошо знакомо, господин, — мрачно процедил я, — Вы же знаете…

— Нельзя этого допустить! — воскликнул Рейтингер, — Нужно сделать всё, чтобы этот безбожник оставался в своей Азии.

— Значит, вы не против назначить меня полномочным послом к его двору?

— Я-то, не против, но,