– Да, папа. Я хочу развестись с Дугласом.

Сандра кожей ощущала его гнев и недовольство, витавшие вокруг них густой, удушающей аурой. Отец свел седые брови в одну напряженную линию, а его глаза сверкнули холодным, недобрым блеском. Резкая линия скул напрягалась при каждом движении челюсти, словно он с трудом удерживался от резких слов.

– Причина?!

Сделав глубокий вдох, Сандра готовилась рассказать ему о ее отношениях с Дугласом. О том, что у нее появился другой мужчина, отцу знать не стоило.

К сожалению, жизнь непредсказуема. Порой может показаться, что ты все контролируешь, но она с легкостью дает тебе щелчок по носу, указывая, где твое место в этом мире. Ты не владелец своей судьбы, а просто исполнитель.

– Пап, – начала она, но ее перебил звонок телефона. Ее телефона, лежавшего на столе в беседке.

Бог бы с ним, но в этот момент Дженни слезла с качелей и побежала к нему. Звонить мог кто угодно, но от волнения у Сандры перехватило дыхание. Несколько коротких секунд, словно обрели плотность и объем. Они, растягиваясь до бесконечности, вызывали в ушах звон. Сандра видела, как Дженни пыталась прочитать имя звонившего, по ее радостной улыбке стало понятно, что ей удалось. Она схватила телефон со стола и устремилась к Сандре.

– Мама! Тебе звонил Клистиан! Я плочитала! Клистиан! – по слогам выкрикивалаона.

Да, отец мог не обратить внимания, да и мало ли в их мире мужчин с именем Кристиан. Она теперь взрослая, но что-то ей подсказывало – бури не миновать.

– Кристиан? – переспросил отец.

Сандра забрала у Дженни телефон и спрятала в карман, а потом вновь взглянула на отца и ощутила холод. Дикий, пронизывающий холод его глаз.

– Кристиан Хилл? – прорычал отец. – Кристиан Хилл?!

Сандра потеряла дар речи – она и подумать не могла, что папа все еще помнил «соседского мальчишку» и не только по имени. Боль заклокотала в груди и горле, больше не осталось сил сдерживать себя:

– Пап, да что такого-то?! Мне через два года будет тридцать! Слышишь! Тридцать! Я не ребенок, я уже сама мать! Сколько можно за меня решать?!

Глаза отца наливались кровью, руки подрагивали, а рот перекосило от ярости. Сандра сделала несколько шагов назад, но не могла остановиться:

– Да, я люблю его! И он меня! То, что ты сделал двенадцать лет назад – низко! Подло! Исправь это сейчас, пока я окончательно не возненавидела тебя!

– Кристиан! Хилл! – попытался прокричать он, но его голос хрипел.

– Папа? – Сандра изумленно посмотрела на отца, не осмысливая, что с ним происходило.

Он больше не двигался. Не кричал. Все его тело натянулось, как тетива лука перед выстрелом. Челюсть сжалась так сильно, что кожа на скулах побелела, а вены на шее вздулись, словно канаты. Он открывал рот, силясь что-то сказать, но вместо слов были только вдохи. Отец будто тонул в собственном гневе, его рука дернулась к груди, пальцы впились в ткань пиджака, сминая ее в жутком, судорожном спазме.

– Мама! Мама! Дженни, срочно зови бабушку! – голосила Сандра. Головой она еще не понимала, что происходило, но подсознание вопило о беде.

Дрожащими пальцами она пыталась нажать 911, но они, как назло, не слушались. Внезапно отец издал странный звук. Не крик. Не стон. Что-то среднее между хрипом и смехом. В его взгляде, уже мутнеющем, она вдруг увидела ужас, а потом он рухнул на землю.

* * *

За стеклянной стеной кардиологического отделения мерцали синие экраны мониторов, вычерчивая зигзаги жизни отца. Он, всегда такой сильный и грозный, теперь лежал неподвижно, опутанный проводами и трубками.

Сандра подумать не могла, что станет причиной инфаркта отца. Она злилась на себя и не мыслила, как будет жить, если отца не станет. Да, Сандра не питала большой дочерней любви к нему, но не хотела, чтобы отец умер из-за нее.

Мать положила руку на плечо Сандры и тихо прошептала:

– Не кори себя.

– Как, мам? Если бы не я… – Губы Сандры задрожали, слезы вновь потекли по щекам.

– Твоей вины здесь нет.

– Мама, ты не понимаешь. Он узнал, что мы с Кристианом… – Слова обожгли горло.

– Я слышала. Кристиан Хилл.

– Да, мама. Я люблю его. Все годы любила. И он меня. Если бы не отец тогда…

– Дочка, не нужно вам быть вместе. Милая, не повторяй мою судьбу. Ни к чему хорошему это не приведет.

Сандра вытерла слезы и посмотрела на мать так, словно видела впервые. Та нервно сжала пальцы и задышала чаще.

– О чем ты говоришь? Что значат твои слова?

Эбигейл Локвуд бросила взгляд назад – на Дженни, сидевшую у окна и увлеченно играющую в телефоне.

– Это очень долгая и болезненная история, Сандра, – начала мать, и голос ее казался чужим, словно пробивающимся сквозь тени прошлого. – Отца Кристиана я знала с детства. Мы росли вместе, ходили в одну школу. Как же Кристиан похож на него… – Мать сделала глубокий вдох, в то время как Сандра вовсе забыла, как дышать.

– Ты любила его? – догадалась она.

– Безумно. Дэвид стал моей большой и несчастной любовью, – призналась мама, не обращая внимания на дорожки слез на своих щеках. – Мы были молоды, импульсивны. Я занималась балетом, а Дэвид любил рисовать. Однажды мы поссорились с ним, наговорили столько глупостей. Я считала, что его рисунки никому не нужны – в те времена художники влачили жалкое существование. А он сказал, что мои «танцульки» – пустая трата времени.

– И вы расстались?

– Да. Он пошел в армию, а я уехала учиться в Арлингтон. Мне прочили блестящее будущее в балете. Возможно, так и было бы, не встреть я Роберта – красивого, обходительного, а главное – целеустремленного. Полная противоположность Дэвиду. Я обижалась на него и будто специально хотела доказать, что достойна большего. Такая глупая, – горько усмехнулась мама. – Думала, увидит меня с Робертом, приревнует, попросит прощения за свои слова. Но он появился в моей жизни слишком поздно. Мы оба были глубоко женаты и с детьми. Мы не могли бросить семьи, но потеряли голову друг от друга. Это были и самые лучшие, и самые худшие годы в моей жизни. Вечный страх, борьба за час радости, сумасшедшая тоска и жгучая ревность.

Сандра прикрыла приоткрывшийся рот ладонью.

– Несколько лет, мама?

– Почти четыре года.

– Отец поэтому избил тебя?

Перед глазами Сандры так живо встали гнетущие воспоминания.

– Да. Мы с Дэвидом расслабились, потеряли осторожность, поэтому нас увидели и рассказали ему.

– Бабушка знала о вас?

– Узнала, когда приехала ко мне в больницу. Она забрала тебя на