— Угу.

— Осталось последнее приключение...

— Какое? — не понимаю я.

— Ну, как же... Забыла, что ли, чем сказки обычно заканчиваются?

Освобождает свою ладонь из моих рук. Что-то нащупывает в кармане брюк. Достает тоненькое аккуратное колечко, украшенное камешком и протягивает мне.

— Я без цветов, правда... Но сегодня не до них как-то было... Думал, сделать это на днях, но раз уж ты "засомневалась"! — берет за руку, подносит кольцо к моему пальцу. — Придется прямо сейчас предложение делать... Выйдешь за меня, любимая?

Дыхание перехватывает, и я не могу ничего сказать, только киваю-киваю, как деревянный болванчик, едва сдерживаясь, чтобы не расплакаться от счастья! Да! Да! Конечно же, да!

— Это мамино кольцо. Она мечтала его своей будущей внучке подарить, но, думаю, если вы с ней познакомились, была бы без ума от тебя.

Вижу, чувствую, что о матери говорить ему больно. И мне хочется разделить эту боль, облегчить ее для него!

— Расскажешь о ней?

— Да, конечно, расскажу... Только не сегодня, ладно? Пойдем. Нас заждались уже, наверное.

Увлекает в дом. Снимая куртку с меня, снова притягивает к себе, зацеловывает губы.

Это всё так ново, так по-другому для меня, что кажется нереальным, невозможным просто... Разве бывает так, вообще? Чтобы не хотелось размыкать объятья? Чтобы хотелось физически ощущать его близость постоянно? Чтобы пьянеть от поцелуев...

Из кухни доносятся крики — слышу, что нас зовут, слышу, как звонко чокаются бокалы, слышу, как смеется в гостиной над мультиками сын... Все эти уютные, домашние такие звуки согревают мое сердце! Мне хорошо только от того, что я могу слышать подобное! И я, как ненормальная, не могу сдержать улыбку!

В кухне на глазах у всех Вадим утягивает меня к себе на колени! И я, та, которая еще недавно за стол с чужими сесть не могла, обнимаю его за шею, смущаюсь, конечно, но совершенно не испытываю желания оторваться от Вадима и уйти или хотя бы пересесть. Наоборот, мне страшно оторваться, мне страшно лишиться физического контакта с ним — кажется, что пока я его ощущаю, пока держусь за него, всё хорошо у нас! И его никто не сумеет у меня забрать!

Сначала все обсуждают случившееся. Разговаривают о Руслане, о его признательных показаниях. Ко мне практически не обращаются с вопросами — так, иногда, кто-нибудь проговаривает что-то вроде "Саша, как же ты выдержала всё это!" Как будто я — герой, как минимум, вернувшийся из вражеского плена! А я слушаю это все так, будто не со мной, а с кем-то другим происходило!

Но потом разговор плавно перетекает в другое русло — мужчины начинают шутить, вспоминая байки из своей прошлой жизни, Настя заразительно смеется, я улыбаюсь тоже, и, забывшись, прикасаюсь губами к щеке Вадима. Как же хорошо!

— Может, пора их по домам отправлять? — шепчет на ухо ласково улыбающийся Вадим.

И шепот этот почему-то, как разряд статического электричества, поднимает волоски на моих руках дыбом! Вадим отстраняется, а мой взгляд, как привязанный, приклеивается к его губам. Он что-то говорит в ответ на заданный Миком вопрос. Но я не улавливаю смысла слов, да и самого вопроса не слышу... Я эти губы очень ясно представляю сейчас на своих губах! Мне так сладко сейчас в предчувствии будущей ночи, в предчувствии нашего общего будущего, в такой тесной близости от этого мужчины, в кольце его ласковых, но и сильных рук, что я себя ощущаю пьяной, хоть и сделала всего один глоток шампанского!

— Ребят, вам не кажется, что нам давно пора по домам? — спрашивает Настя, словно подслушав нас с Вадимом.

58 глава. Вадим

Утром просыпаюсь вовсе не от того, что солнечный луч путешествует по комнате (вчера нам с Сашей было не до штор!), и даже не из-за запахов готовящегося завтрака (хотя для Саши это было бы характерно — подхватиться ни свет, ни заря и понестись готовить всякие вкусности). Просыпаюсь я потому, что по телу путешествуют нежные женские пальчики! И от того, что я знаю, кому эти пальчики принадлежат, это пробуждение можно считать лучшим в моей жизни!

Обводит тату на плече. Сужающимися кругами двигается по грудным мышцам, на секунду замерев на вершине соска. Потом ниже — по прессу, на косые мышцы и... до самого паха! Ну, а там, вероятно, ее взгляд натыкается на закономерное проявление мужского возбуждения... и пальчики замирают.

Жду, затаив дыхание. Ну, Сашка, давай, смелее!

Сквозь ресницы подглядываю за тем, как она, смущенная, завороженно рассматривает мой член. Из горла буквально рвется какая-нибудь шутка, хочется спросить что-то вроде "нравится?", но я и без слов понимаю — нравится! Облизывает губы, а меня словно молнией прошивает! Я хочу эти губы! И ожидание ее дальнейших действий становится еще более острым! Давай же, решайся! Потрогай его!

Пальчики взлетают с моего живота и, едва касаясь, притрагиваются к головке! Член дергается, Сашины губы складываются в удивленное "О!" Нет, ну а как ты, Сашенька, хотела? Мы, мужчины, такие — мозг еще подумать не успел, а организм уже среагировал!

Я успеваю нафантазировать себе всё то, чему уже успел научить свою такую невинную взрослую девочку, я даже явственно представляю, как она сжимает меня, как проводить своим кулачком вверх и вниз по возбужденной плоти! И, наконец, подушечка ее пальца прочерчивает линию вдоль члена и обратно, останавливается на уздечке, я задерживаю дыхание, и... Саша вдруг одергивает руку и осторожно, чтобы, наверное, не разбудить... укладывается мне на плечо!

ЧТО? Что! Подождите, это всё, что ли? Нет, ну так нельзя вообще-то!

Несколько долгих секунд я пытаюсь осознать, почему она вдруг передумала и не стала делать то, чего мы оба хотим! Но в голове единственный вариант — она смущается и не может перебороть себя. Но ведь хочет меня! Иначе разве стала бы трогать? Иначе разве нежничала бы со мной...

Переворачиваюсь вместе с нею. Прижимаю собой к кровати. И оно само собой как-то получается — я оказываюсь у нее между ног, а изнывающий член упирается в горячие, скользкие, мокрые складочки! И этот факт сразу же меняет мой немного напряженный и даже обиженный настрой на нежность.

— Какая же ты, Сашка,. динамщица!.. Ты знаешь, что... с мужчинами... так нельзя? — шепчу в коротких перерывах между поцелуями, стараясь не смеяться, ну, и одновременно сдерживая свой пыл, чтобы не войти в нее сразу.

— Как нельзя? — улыбается она.

— Завела... и кинула! — кусаю верхнюю губу, а у нее глаза