перебила она. — Я всю жизнь с людьми работаю, и я успела научиться распознавать, где играют на публику, а где живые эмоции.

Глубоко вздыхаю. Провожу пальцами по щеке, по шее. Кожа горячая. Сердце сходит с ума, стучит как безумное.

Я вспоминаю его взгляд. В комнате для фотосессии, когда он впервые увидел меня в свадебном платье. В зале регистрации, когда надевал кольцо мне на палец. На крыльце загса, когда целовал перед камерами.

Он сказал: «Я умею ждать».

Сколько он уже ждёт? С той самой ночи на кухне, когда я стояла перед ним на коленях и чувствовала его возбуждение под своими ладонями?

Он ждёт, не давит на меня и не требует. Даже в спа-зоне, когда я была в одном купальнике, он остановился, потому что я испугалась и сказала «нет». Он ведёт себя со мной как настоящий мужчина. Защищает меня и моих родственников. Трепетно относится к дочери и ко мне. С ним я чувствую себя, как за каменной стеной.

«Ты стоишь того, чтобы тебя подождать».

А что, если я не хочу больше ждать? Что, если я устала бояться? Устала прятаться за контрактом, за статусом «временная няня», за дурацкими отговорками про «не мой уровень» и «он не может хотеть такую, как я»?

Он хочет. Я же вижу. И прекрасно чувствую это.

И я… я тоже хочу.

Страшно. Очень страшно. Но ещё страшнее так и не узнать, каково быть его женщиной. Никогда не почувствовать этих острых, сумасшедших эмоций. Всю жизнь прятаться в своей скорлупе, и так и не увидеть свет.

Я закрываю глаза, делаю глубокий вдох. Выдох. Открываю глаза и смотрю на эту смущённую, растерянную девчонку, которая храбрится перед важным шагом.

— Я справлюсь, — шепчу я своему отражению. — Я сильная. И я хочу этого.

Аккуратно выскальзываю из комнаты наружу, чтобы не разбудить Юлю. Крадусь в сторону его спальни. Туда, где я никогда не бывала. Коридор тонет в полумраке. Дежурная подсветка горит внизу, отбрасывая желтоватые блики на паркет. Я ступаю бесшумно, но мне кажется, что моё сердце слышно во всём пентхаусе.

Останавливаюсь перед его дверью. Вижу полоску света снизу, значит, он не спит.

Аня, соберись. Что ты творишь? Неужели действительно это случится? Что ты скажешь ему? Не знаю. Я и слова не смогу выдавить, но… я пришла. Сама. Разве это недостаточно? Пусть всё будет так, как будет.

Я толкаю дверь, забыв даже постучать от волнения. Сразу замечаю его. Максим сидит на краю кровати, расстегнув верхние пуговицы рубашки, босиком, без пиджака. Устало смотрит в телефон. Поднимает глаза на меня и замирает.

— Аня, — удивлённо тянет. — Что-то случилось? Юля?..

— С Юлей всё хорошо, — поспешно заверяю и делаю шаг в комнату. Застываю посередине, теребя пояс халата. Руки потеют, а горло перехватывает от напряжения. — Я… я подумала…

Боже. Почему так сложно-то? Максим терпеливо ждёт. Смотрит на меня и не торопит.

— Я подумала, что ты не захочешь ждать моего ответного шага до пенсии, — выпаливаю я, чувствуя, как щеки заливает краской. — Да и я сама, наверное, не смогу.

Он медленно поднимается с кровати. Делает шаг ко мне.

— Что ты имеешь в виду, Аня?

— Я хочу сказать… — смущённо лепечу, но заставляю себя не отводить взгляд. — Я… устала бояться. Устала прятаться. Устала делать вид, что ничего не чувствую.

— А что ты чувствуешь? — спрашивает он тихо, останавливаясь в шаге от меня.

— Я чувствую… — шепчу я, мгновенно теряясь от его внимательного взгляда и близости. — Я чувствую, что хочу быть с тобой.

Максим реагирует мгновенно. Он издаёт какой-то низкий рык и одним махом притягивает меня к себе. Будто только и ждал этого момента. Его губы накрывают мои. Жадно, голодно, без всяких тормозов. Он целует глубоко, требовательно, и я едва стою на ногах.

Отвечаю ему. Вцепляюсь в его рубашку, прижимаюсь к нему всем телом. Чувствую, как его руки скользят по моей спине, сжимают талию, притягивают ещё ближе, хотя между нами не остаётся уже ни миллиметра.

Он отрывается от моих губ, переводит дыхание.

— Ты уверена? — хрипит он. Я вижу, как зрачки покрывают почти всю серую радужку в его глазах. — Потому что если я начну — я не смогу остановиться.

— Уверена, — отвечаю я. — Не надо останавливаться.

— Аня… — он проводит большим пальцем по моей нижней губе. — Ты дрожишь.

— Я волнуюсь, — признаюсь я, краснея ещё больше. — У меня… у меня никого не было. Ты будешь первым.

Максим замирает. Смотрит на меня так, будто я сказала что-то невозможное.

— Первым? — переспрашивает он озадаченно.

— Да, — я опускаю глаза, чувствуя, как внутри меня поднимается стыд и смущение от этого разговора. — Я… я никогда…

— Аня, — он берёт меня за подбородок, заставляет смотреть на себя. — Ты уверена, что хочешь этого? Чтобы первым был я?

— А кто, если не ты? — несмело улыбаюсь. — Я же теперь твоя жена.

В его глазах появляется что-то собственническое, довольное. Словно прямо в данную секунду мои акции выросли в цене. Боже. Я уже и думать начинаю, как он. Сухим, деловым голосом в собственной голове. А ведь мы женаты всего-то первый день…

— Я сделаю всё, чтобы ты не пожалела, — говорит Максим. — Обещаю.

И целует меня снова. Теперь медленнее, глубже, не торопясь. Его руки скользят по моему халату, развязывают пояс, тянут края в сторону. Ткань сползает с плеч и падает к нашим ногам. Я остаюсь перед ним в одном кружевном белье, которое мы выбирали с Ритой под свадебное платье.

Он отступает на шаг и смотрит на меня. Хочется смущённо прикрыться, но я прикладываю все усилия, чтобы не дрогнуть. Потому что я вижу, как горят его глаза. Понимаю, что ему нравится то, что он видит перед собой.

— Ты прекрасна, — шепчет Максим. — Ты даже не представляешь, насколько ты прекрасна.

Он приближается вновь ко мне и подхватывает на руки. Спустя миг моя спина касается шёлковой простыни. Максим нависает надо мной, и я чувствую, как его дыхание обжигает мою кожу. Он целует меня в губы, в шею, опускается ниже и стягивает чашечку лифчика вниз. Прикосновение к груди опаляет.

Из груди вырывается стон, и я подаюсь ему навстречу. Моё тело будто начинает жить своей жизнью. Оно знает, как отвечать на его ласки. Оно реагирует, подставляется само под его жаркие поцелуи.

Максим явно сдерживается. Мне кажется, будто он хотел бы быть активнее, но его останавливает моё признание. И я даже представить себе не могу, каким бы мощным он был, если его ничего не тормозило. Но где-то