Он не видел прежде, чтобы она убивала. Не сомневался в этом, но не видел собственными глазами. Да, Касильяса – преступники, они торгуют оружием, людьми. Они второй по опасности и первый по кровожадности картель в Мексике. Но грязную работу должны выполнять солдаты Розы, а сама она даже близко не должна оказываться рядом с ублюдками, не должна угрожать им пушкой. Пусть, пусть отдает приказы, пусть вершит свой суд, такой, какой заслуживают эти маньяки, сжигающие людей заживо, но…

Стоп. Заслуживают? С хрена ли? Кто так решил? Роза решила, и Вулф рад поддержать любое ее слово, просто потому, что она один раз его поцеловала и построила глазки? Потому что пришла его спасать за секунду до того, как ему бы проломили голову?

Пацан из подвала точно не заслужил ничего похожего. У него в руках не было оружия, он не был угрозой для нее. Может, даже не был одним из Касильяса. И вот одного резкого движения хватило для отточенных рефлексов, чтобы Рик вскинул пушку и выстрелил. Все решило одно только подозрение на опасность для Розы.

Да, он не был единственным стрелявшим, пара ее солдат тоже попали в парня, он был не жилец в ту секунду, как решил, что внезапно вырваться из подвала – это отличная идея. Будь это не Роза, а любой гражданский на месте преступления, порядочный коп или агент поступил бы так же, как Рик, – защищал бы от опасности. Пусть и той, которую сам себе придумал. Нет, он поступил верно.

Она спросила про отчет… И правда, что он напишет? Как объяснит свое попадание в Ла-Месу, разговор с Пальмеро, разбитый нос Пальмеро? Как объяснит собственное лицо с новыми синяками и шрамами? Сказать об участии во всем этом Розы – подставиться самому. После этого любые его слова, любые догадки и расследования будут подвергаться сомнению – он работает вместе с главной подозреваемой, и неважно, как оправдывает это. Она назвала его своим подкупленным копом, и где доказательства, что она врет? Где доказательства, что в этой поездке специальный агент Ричард Вулф не предал все, чему должен был служить?

Нет. На войне хороши все средства, и Рик придумает, что наплести в отчете, а разбитая рожа – он скажет полуправду. Да, напал картель. Нет, зассали, когда поняли, что перед ними агент ФБР, и отпустили, выкинули где-то среди пустыни. Да, представляете, удивительное благородство от бандитов.

Сколько бы ни потребовалось врать и приукрашивать – Рик своего добьется. С Касильяса должны разбираться власти, а не девчонки, размахивающие пушками. Хватит позволять Розе пудрить ему мозги. Хватит вести себя как подросток со спермотоксикозом. Будь на ее месте мужик, Рик бы не сомневался в правильности своих действий, но эта чертовка все переворачивает с ног на голову.

Завтра он вернется в Америку, и все станет как раньше. Преступница и спецагент. Кошки-мышки, пока кто-то не прихлопнет второго.

Только чертов аукцион…

* * *

Без лишних вопросов доктор Сантьяго осмотрел его, наложил несколько швов и перевязал. Оказывается, Роза дала команду везти их в дом доктора, и тут, в двухэтажном ухоженном особняке, у доктора Сантьяго в подвале находился целый врачебный кабинет. Рику сделали УЗИ и рентген, чтобы проверить, нет ли разрывов органов или сломанных костей. Кажется, все уцелело, Касильяса били на удивление аккуратно и точно.

– Розу тоже к вам привезут? – спросил Рик, когда док позволил ему встать с кушетки и одеться. Рубашка была залита кровью, явиться в таком виде в отель – велика вероятность, что хостес вызовет копов, и без пары рапортов не обойтись. Заметив, похоже, его заминку, доктор Сантьяго указал на шкаф:

– Можете взять там сменную одежду. Сами понимаете, с нашей спецификой… – Он как-то виновато улыбнулся. Рик не представился ему со званием, но док вел себя так, будто понимал, кто перед ним. Не называл конкретных имен, обходился размытыми формулировками и не выказывал никакого стыда за свою работу. Не просил помощи. Он не пленник и не должник. Он еще один винтик в машине мести семьи Вергара. – А что, сеньорита Роза пострадала?

– Кажется, нет, но… – Но ее здоровье не касается Рика, и лучше бы ему заткнуться.

В указанном шкафу он нашел ряд одинаковых серых футболок на вешалках. Запас для целого отряда. Окинул еще раз взглядом кабинет с дорогим оборудованием. Не каждая клиника могла себе позволить такие игрушки, которые своему доку дарила Розита.

Рик переспросил, должен ли он как-то отплатить, но док с улыбкой ответил, что всегда рад помочь друзьям сеньориты Вергары.

– Я ей не друг, – буркнул Рик.

– Это вы так считаете, – сказал док, снял перчатки и подошел к металлической раковине. – Но ради кого попало сеньорита не вызывает меня среди ночи. – Зашумела вода. Рик хотел было уже попрощаться и подняться наверх, но почему-то остановился у кушетки. Закончив мыть руки, доктор Сантьяго продолжил говорить: – В последний раз меня так выдергивали, кажется, в прошлом году. Да, сын сеньоры Браги Антонио тогда сильно пострадал, нужна была срочная операция и переливание крови.

– Что с ним случилось? Касильяса?

Антонио Брага… Антонио Брага… Где Рик слышал это имя?

– Си, сеньор. Он задолжал им крупную сумму, долго не мог выплатить, и Охотники его нашли. Роза тогда отдельно ему всыпала, что сразу не пришел за помощью. Ну, уже после того, как мы с девочками его залатали. О чем думал пацан… Все в Тихуане знают, если на пороге беда…

– Что она сделала с теми Охотниками, которые напали на парня? – зачем-то спросил Рик.

– Сеньорита Вергара? – Док остановился перед столиком с инструментами и с грохотом стал бросать их в контейнер для обеззараживания. – Известно что, но вам я этого рассказывать не стану. Захотите – найдете новостные сводки за прошлый август.

– Значит, теперь одна мать радуется, что ее сынок жив и здоров, только в долгах перед другими бандитами, а матери…

– Сеньор. – Скальпель грохнулся на дно с такой силой, что все остальные медицинские предметы подпрыгнули. – Следите за языком. Вы говорите о сеньорите Вергаре. – Седая борода задрожала от сдерживаемого доком гнева, когда он выпалил: – Половина нашего города обязана ее семье. Мой дом стоит на этом месте только благодаря ее отцу. Я сам все еще стою тут только благодаря ее отцу. И нет. Одна мать рада за сына, которого устроили работать клерком в банк в Мехико. Других матерей их собственные сыновья убили, потому что