Эти сообщения были услышаны не только их командирами, но и американцами, а самое ужасное для США, еще и всем остальным миром, в том числе и русскими.

Один из японских самолетов при возвращении был уничтожен американской авиацией начавшей их перехват. Чтобы затруднить его японские летчики разделились и двум из них удалось уйти. В итоге второй упал где-то в океан где-то между Марианскими и Японскими островами, поисковая операция проведенная американским флотом результатов не дала.

Третий самолет почти дотянул до берега и рухнул в воду в полутора сотнях километров от Японских островов. Его падение наблюдала японская подводная лодка, специально вышедшая на патрулирование и успешно дошедшая до этого района.

Летчика, выпрыгнувшего с парашютом из падающего самолета спасли, он сумел сохранить неповрежденной специальную фотоаппаратуру, которой был оснащен и уже ночью фотокадры уничтоженного Тиниана были японцами опубликованы.

Уже утром от американской резидентуры в Японии в Вашингтон поступило донесение, что чпонское руководство начало через нейтральные страны зондировать почву на предмет заключения сепаратного мира с СССР. Неожиданно на фронте наступила какая-то оперативная пауза, все советские наступающие войска получили приказ остановиться и подтянуть значительно отставшие тылы, которые совершенно не успевали за стремительно наступавшими войсками.

Американцы расценили это как возможный признак действительно начавшихся контактов с японцами и в полудню следующего дня по вашингтонскому времени оперативно оформили все еще висящие юридические вопросы потсдамских соглашений, полностью проведя их через все закоулки заокеанской бюрократической машины.

Советское наступление возобновилось через двенадцать часов. Кратковременная оперативная пауза была использована с большой пользой, существенно подтянулись отставшие тылы, были пополнены боекомплекты в войсках, подвезли горючее прожорливым танкам и машинам, солдаты впервые за с момента перехода в наступление нормально поели, а многие просто несколько часов поспали.

ПЕрвой возобновила свои действия конно-механизированная группа генерала Плиева. Была проведено её перегруппировка и она возобновила активные боевые действия. Продвижение на Пекин было практически остановлено, а вот фланги рванули вперед. Правому была поставлена задача совместно с войсками наступающей соседней общевойсковой армии скорейшего выхода к Ляодунскому заливу Желтого моря с целью отсечения и окружения японской группировки в Маньчжурии.

А части левого фланга получили очень своеобразную задачу, прорваться к войскам компартии Китая, до передовых частей которых в так называемом Особом районе Китая на отдельных участках было около трехсот километров, правда большая часть этих километров пролегала по безводным пескам.

Осуществление задуманной в Москве комбинации по созданию в освобождаемой Маньчжурии сильного нового крыла китайской компартии, которое составит конкуренцию Мао Цзе Дуну упиралось в кадровый вопрос. Собрать необходимое число работников среднего и низшего звена для нового партийного аппарата проблема вполне решаемая. А вот кто возглавит всё это дело?

С миру по нитки конечно собирали кое-что. Самыми значительными были Чэнь Чанхао и товарищ Ли Дэ. Чэн Чанхао, когда-то влиятельный член группы 28-ми большевиков, выехавший еще в 1939 году в СССР, участвовал в Великой Отечественной войне и последнее время занимался переводами Ленина на китайский. «Ли Дэ» или «Хуа Фу» были псевдонимами Отто Брауна, немецкого революционера-коммуниста, интернационалиста. Бежав в 1928 году из знаменитой Моабитской тюрьмы, он уехал в СССР, закончил там военную академию и в 1932 году по линии Коминтерна был направлен в Китай в качестве военного советника. Там под своими китайскими именами он пробыл семь лет всё время находясь в гуще революционных событий. ВЕрнувшись в 1939 году в СССР служил и воевал.

Но крупной политической фигуры способной возглавить всё это и оппонировать Мао Цзе Дуну не было. Единственный, кто был на это способен, был Ван Мин. Но он находился в руках товарища Мао, который жестко его контролировал, да вдобавок еще не оправился от отравления в 1941 году.

В 1942 году Мао начинал кампанию известную под названием Движения за упорядочения стиля в партийной работе (чжэнфын), якобы направлению против догматизма и эмпиризма. Но если отбросить всякую словесную шелуху то это был заключительный аккорд многолетних усилий товарища Мао по разгрому оппозиции его курсу и ему лично. По переданному через советских представителей в Особом районе Китая указанию Георгия Димитрова, чтобы сохранить жизнь в тех сложных условиях, Ван Мин, который был одной из главных мишеней этой компании, выступил с публичной «самокритикой», которая была принята руководством китайской компартии. В результате чжэнфына влияние Ван Мина пошло на убыль, и СССР пришлось принять Мао Цзэдуна в качестве лидера КПК.

На прошедшем весной сорок пятого очередном съезде КПК победа товарища Мао была окончательно оформлена организационно и многие разоружившиеся «оппозиционеры» вновь вошли в состав ЦК и получили посты в руководстве. Бо Гу и Ван Мин вновь были введены в состав ЦК КПК и специально под последнего начали создавать Кабинет политических исследований при ЦК. Но чисто физически это всё не дало ему свободу, люди Мао жестко контролировали все его передвижения.

Внезапно начавшееся советское наступление и такое его быстрое развитие было полной неожиданностью всех, в том числе и для Мао. С одной стороны установление прямых контактов с войсками Красной Армии для создаваемой из во многом еще полупартизанских отрядов регулярной Народно-освободительной армии благо. Но были и огромные минусы.

Мао и раньше вполне мог это сделать расширив на север район контролируемый коммунистами. это была задача решить которую им было вполне по силам. Они выходили на границу с Монгольской Народной Республикой, а это был прямой контакт и с Советским Союзом. Но все дело было в том, что для этого надо было идти на контакт с монгольским руководством и считаться с интересами монголов так называемой Внутренней Монголии, что пока для Мао было неприемлемо.

И вот неожиданно передовые части Красной Армии вдруг стремительно сами начали приближаться к районам контролируемым коммунистами. И Мао уже знал что вместе с ними идут части Народно-революционной армии Монголии, которых население внутренней Монголии говоря по-русски встречает хлебом-солью видя в них освободителей от многовекового маньчжурско-ханьского гнета.

Мао отлично понимал, что даже под поддержки Красной Армии монгольская армия, хорошо обученная и вооруженная, дисциплинированная и имеющая боевой опыт совместных боевых действий с могучим северным соседом, имеет вполне реальные разогнать его «воинство» мокрыми дурнопахнущими тряпками, особенно если компанию им составят даже несколько эскадронов лихих кавалеристов генерала Плиева. А тут еще и внезапно пришедшие потрясающие новости с Тихого океана.

И на какой-то момент Мао стало не до контроля за Ван Мином. И специально обученные люди заранее прибывшие в Яньань, где он в полузаточении