Парторг 8

Глава 1

Превентивные меры, принятые для предотвращения предательства в рядах советской агентуры в США и резидентуры в Канаде, быстро дали быстрый и неожиданный эффект.

Прибывшие из Москвы новые сотрудники неожиданно для руководства сумели найти такую новую информацию, о которой раньше приходилось только мечтать. Вместо привычных крох теперь на стол ложились целые пласты секретной или просто очень значимой информации. «Это успех», — подумал тогда товарищ Фитин, перечитывая первые шифровки.

Один из новых советских агентов в Вашингтоне, которого раньше неоднократно пытались завербовать, на одной из личных встреч с куратором сказал, что он не шел на контакт, так как знал, кто такая Элизабет Бентли, и просто опасался, что он вдруг окажется в её круге «ответственности» иэлементарно не хотел так рисковать. Агент нервно крутил в руках незажженную сигарету, и его голос дрожал, когда он произносил имя Бентли.

— Он пошел на сотрудничество добровольно? — уточнил Верховный во время доклада начальника разведки.

— Да, товарищ Сталин. Осознанно и без всякого давления, — ответил Фитин.

Информация от него сразу же пошла такая ценная, что с ним тут же начали работать по разработанной товарищем Фитиным схеме мелкоячейковой структуры с максимальным использованием технических средств связи. Никто из оперативной группы не знал настоящих имен друг друга. Радиомолчание соблюдалось с фанатичной строгостью. У агента не было никаких связных и постоянных кураторов. Павел Михайлович докладывал об этой информации только лично товарищу Сталину и на прямой вопрос о возможности провала этого источника заявил, что это возможно только в единственном случае: если он сам сдастся, например, ФБР.

Но даже в этом случае Фитин разработал такую систему связи, что противная сторона не сможет точно установить получателя информации. Каждое сообщение проходило через три транзитных узла, и следы вели в никуда. Сотрудник, завербовавший этого агента и наладивший один из каналов его связи, был тут же отозван в Москву, и его работа за границей больше не планировалась.

Сталин на этом месте доклада долго молчал, а потом коротко бросил:

— Дальше работайте только так везде. Экономить на этом больше не будем.

Вскорости агент встретился еще с одним сотрудником, который организовал второй канал связи и тут же был то же отозван. Еще два канала связи были организованы бесконтактно с использованием уже созданных. Его оперативный псевдоним «Агафоник» был взят с потолка, Фитин просто попросил жену назвать редкое русское имя на букву А.

Почти сразу же этот агент предоставил ценную информацию по атомному проекту и о «мелких» и не очень гадостях, которые втихаря делали или готовились сделать союзники с туманного Альбиона. Британцы, как выяснилось, плели тонкую интригу за спиной у американцев, и каждый их шаг был пропитан лицемерием.

В частности агентом была передана информация о тайных рекомендациях финскому руководству, отчасти из-за которых финны отвергали все предложения советской стороны до момента сокрушительного поражения на Карельском перешейке. Финская делегация тогда на переговорах держалась нагло, но теперь стало понятно почему: их подпитывали из Лондона. Кроме этого им была передана очень чувствительна и болезненная информация об откровенно враждебных действиях польского эмигрантского правительства против наступающей Красной Армии в Белоруссии. Поляки в Лондоне уже рисовали карты послевоенной Европы без учёта советских интересов.

Но самой ценной и без сомнения стратегической информацией, были сведения о реальном начале разработки планов военного противостояния с Советским Союзом после окончания еще продолжающейся Второй Мировой. Сталин тогда подошёл к карте и долго смотрел на Европу, не произнося ни слова.

Уинстон Черчилль уже серьёзно опасался усиления СССР в Восточной Европе, особенно после успехов Красной Армии в 1944 году. Он поднимал вопросы: кто будет контролировать Польшу и где пройдёт линия влияния после войны. В Лондоне уже прикидывали, как не отдать Сталину слишком много, но и не портить с ним отношения до победы над Гитлером.

Конечно в штабах союзников анализировали силу Красной Армии и оценивали, насколько трудно будет ей противостоять. В некоторых головах даже уже рождались первые сценарии что делать, если СССР не уйдёт из Восточной Европы, как защитить при необходимости Западную Европу. Однако всё это пока напоминало скорее академические споры, чем реальные разработки. Это были ещё не планы войны, а возможная политическая основа будущего конфликта.

Всё это были именно оценки и аналитика, а не оперативные планы конкретных боевых действий против Советского Союза. А здесь вдруг появилась информация, от которой у Фитина похолодело под ложечкой.

— Так что же они задумали? — спросил Молотов, присутствовавший во время этой части доклада.

— Британцы рассматривают возможность массово использовать немецкие войска против нас, — тихо сказал Фитин.

Представленная агентом информация, однозначно говорила, что британская сторона не просто оценивает и анализирует, а конкретно рассматривает варианты и возможности использования для этих целей нынешнего противника: вооружённых сил фашистской Германии. Черчилль, сам того не афишируя, допускал мысль: пусть немцы и русские перемолотят друг друга до конца, а потом Британия продиктует свои условия.

Американский президент Франклин Рузвельт в 1944 году старался сохранять союз с СССР и избегал любых разговоров о будущем конфликте, поэтому сейчас США не разрабатывали антисоветских планов войны. А против Советского Союза, по сути на свой страх и риск, только начинали действовать такие персонажи, как Аллен Даллес. Этот хитрый лис из УСС уже нащупывал контакты с нацистами.

Ларчик здесь открывался очень просто. Все американские аналитические структуры в один голос заявляли президенту, что без вступления в войну Советского Союза разгром Японии будет процессом долгим и очень кровавым для американских армии и флота. Рузвельт прекрасно понимал: без победы Красной Армии в Маньчжурии американцам придётся высаживаться на японские острова с невероятными потерями. Поэтому он пока что держал своих ястребов в узде.

Получив эту информацию, товарищ Сталин порадовался принятому им недавно решению о разгроме Финляндии и решил, что условия Советского Союза на предстоящих переговорах о заключении мирного договора будет предельно жесткими, финны не получать ни малейшей уступки.

— С ними надо говорить только на языке силы, — бросил он Молотову во время обсуждения линии поведения советской делегации на переговорах.

Верховный решил исключить Великобританию из переговоров с Финляндией, где как раз англичане намеревались представлять все другие страны, находившиеся в состоянии войны с Финляндией. «Пусть сидят в Лондоне и не лезут не в своё дело», — было написано в резолюции товарища Сталина на