и минут десять слушаю про объекты, подрядчиков, какие-то согласования и встречи.

В какой-то момент мне начинает казаться, что он говорит на другом языке.

Когда звонок заканчивается, я ещё несколько секунд просто смотрю в экран телефона.

Вася выходит следом.

— Ну?

Я медленно убираю телефон в карман.

Она улыбается.

Тихо. Почти нежно.

— Привыкай.

— Это уже было.

— А я буду повторять, пока до тебя не дойдёт.

Я смотрю на неё и неожиданно понимаю одну простую вещь.

Она ни секунды не сомневается, что я справлюсь.

Ни секунды.

И это действует сильнее всего.

--

Вечером мы долго бродим по Москве.

Без цели.

Просто идём куда глаза глядят.

После дождя асфальт блестит от фонарей, воздух холодный, и Вася периодически прячет замёрзшие руки в карманы моей куртки.

Я держу её ближе к себе почти машинально.

Мы молчим.

Не потому что нечего сказать.

Наоборот.

Просто рядом друг с другом молчать тоже легко.

Потом я вдруг говорю:

— Иногда я боюсь стать таким, как он.

Вася поднимает на меня глаза.

Сразу понимает, о ком речь.

— Ты не станешь.

Я усмехаюсь.

— Откуда ты знаешь?

Она молчит несколько секунд.

— Ты всё время боишься сделать больно другим. А ему всегда было страшно только за себя.

Я ничего не говорю.

В горле вдруг становится тесно.

Она смотрит на меня спокойно.

Без жалости.

Без попытки исправить.

Просто как человек, который видит меня настоящего.

И верит в меня даже тогда, когда я сам в себя не верю.

--

В комнате тепло. Тишина.

Вася снимает свитер, садится на кровать, устало проводит рукой по волосам.

Смотрю на неё.

Никаких звонков. Никаких угроз. Никакой войны.

Только она.

Она замечает мой взгляд.

— Что?

Я не отвечаю.

Подхожу ближе.

Пальцами касаюсь её щеки — медленно, едва ощутимо. Она не отводит взгляд.

Я веду рукой ниже, по шее, к ключице. Чувствую, как бьётся пульс.

Целую.

В губы. Коротко. Почти невесомо.

Она не торопит.

Я целую снова — дольше, глубже. Провожу ладонями по её спине, притягиваю ближе. Тело помнит меня, отвечает сразу — прогибается, прижимается, пальцы вцепляются в мою футболку, тянут вверх. Я помогаю.

Остаёмся без преград.

Прижимаюсь губами к её шее. Чувствую запах — свежий, тонкий. Тот, от которого всё внутри переворачивается. Веду языком по коже — медленно, с нажимом. Она тихо выдыхает, запрокидывает голову. Пальцы мои скользят по её груди, касаются сосков. Она вздрагивает. Сжимается. Но не отстраняется.

Целую нежно, потом жёстче. Втягиваю сосок в рот — осторожно, потом сильнее, чувствую, как он твердеет под языком. Она выгибается, пальцы в моих волосах — не отпускает. Отпускаю, обвожу языком. Всё, как она любит. Как я уже выучил наизусть.

Вася стонет — тихо, сквозь зубы.

— Дэн...

Я спускаюсь ниже.

Целую живот. Рёбра. Пупок. Стягиваю джинсы, трусы — одним движением. Она открывается, не прячет взгляд. Влажная. Горячая. Пульсирует.

Прижимаюсь губами к внутренней стороне бедра. Она замирает. Я целую снова — выше, ещё выше. Провожу языком по самому центру. Вася выгибается, вцепляется в простыни. Я вожу медленно — кругами, с нажимом, то ускоряясь, то почти останавливаясь.

Она дрожит.

Даже не дышит.

Я поднимаю голову, смотрю на неё — глаза закрыты, губы приоткрыты.

— Смотри на меня.

Открывает.

Я вхожу медленно. До конца. Она замирает, сжимается вокруг меня — горячо, тесно. Я не двигаюсь несколько секунд. Смотрю, как её лицо меняется. Как расслабляется, принимает.

Потом начинаю двигаться.

Она обхватывает меня ногами, прижимает ближе.

Плавно. Ритмично. Я чувствую, как пульсирует внутри, как мышцы сжимаются, разжимаются. Её дыхание — у моего уха, сбитое, частое. Её пальцы — на моей спине, вжимают, не отпускают.

Я ускоряюсь. Она стонет громче, выгибается, и я чувствую, как оргазм нарастает — туго, сладко, нестерпимо.

— Дэн...

— Я здесь.

Она кончает с тихим, сорванным звуком, сжимаясь вокруг меня. Я замираю на секунду, ловлю её губы, целую — и кончаю следом, выдыхая ей в шею.

Мы лежим молча.

Я перебираю её волосы, ощущая, как бьётся сердце — сначала часто, потом ровнее, спокойнее.

В комнате темно.

Только свет фонаря полосой на стене.

--

— Вась.

— М?

Сердце колотится.

— Помнишь, я вчера сказал, что у меня к тебе вопрос?

Она приподнимает голову, смотрит на меня.

— Помню.

Несколько секунд я просто смотрю ей в глаза.

Потом тихо:

— Ты выйдешь за меня замуж?

Тишина.

У неё сбивается дыхание.

А потом она улыбается.

Медленно.

Так красиво, что у меня внутри всё переворачивается.

— Да.

Пауза.

— Конечно, да.

Я целую её, и в этот момент у меня внутри наконец становится тихо.

По-настоящему.

--

Позже Вася засыпает у меня на груди.

На столе лежат конспекты, документы по фирме, кружки из-под кофе — вся наша новая жизнь вперемешку.

Я перебираю её волосы, смотрю в потолок.

И понимаю одну очень простую вещь.

Я всю жизнь думал, что дом — это место.

Оказалось — человек.

Она — мой дом.