пользу и отнести стулья обратно в отель.

Джет никогда на это не соглашалась, и она терпеть не могла, когда мама говорила ей «принести пользу». От этих слов она не чувствовала себя полезной — наоборот, она чувствовала себя ничтожной.

— Сделаю это завтра, — бросила она.

— Твоя коронная фраза, Джет, — вздохнула мама.

— Это не коронная фраза, — поправил отец, и в его голосе прозвукло тепло. — Коронная звучит так: «Я сделаю это позже».

«Позже» — отличное слово, — произнесла Джет, повышая голос и отворачиваясь от родителей. — Оно означает, что мне никогда не придется быть полезной. Увидимся дома.

Мама всё равно снова отвлеклась: вернулся Джерри Клей, на этот раз в полном кошачьем облачении.

— Бу! — выскочил он из-за палатки. — Дайан, мне известен твой самый страшный и мрачный секрет, — проговорил он низким, «дьявольским» голосом.

— Тебе весело сверх меры, Джерри, — сухо бросила Дайан.

Джет пересекла Грин[4] и вышла на улицу. Было темно, но еще не настолько поздно, чтобы об этом беспокоиться. Город всё ещё гудел и визжал звуками отъезжающих машин и «нежити». Стайка подростков у маленькой церкви вела себя слишком громко и хихикала слишком неистово для одного только сахара. «Готова поспорить, нашли родительский бар», — подумала Джет.

Она шла мимо домов, где всё ещё светились «светильники Джека», злобно зыркая на неё своими треугольными глазами. Кто-то не потрудился вырезать на них рожицы — просто груда голых тыкв и кабачков[5] выстроилась на ступенях перед входной дверью.

Джет свернула на Колледж-Хилл-роуд, приветствуя скелет, висевший у Романо в первом доме; его конечности скрипели и болтались на осеннем ветру. Поднялась на холм к дому номер десять.

Домой.

В этот огромный безвкусный особняк, который отец ремонтировал, расширял и снова расширял. Он резко выделялся на фоне обычных домов на улице и дома Финни, стоящего прямо напротив под номером семь. Знаете, Джет, пожалуй, тоже могла бы ненавидеть Мейсонов.

Она взбежала по широкой кольцевой подъездной дорожке мимо своего грузовика, ласково похлопав его по кузову. Светло-голубой «Форд F-150». Мама считала, что Джет купила его только для того, чтобы позлить её. И мама была не так уж неправа.

Перед красной входной дверью стоял всего один «светильник Джека», но огонь в его глазах давно погас. На ступеньке стояло ведро с запиской: «Пожалуйста, угощайтесь. По одной конфете в руки». В каком мире жила её мать? Черт, ведро было пустым. Ублюдки.

Джет поискала ключи в кармане куртки; камера дверного звонка «Ринг»[6] пристально следила за ней, так что Джет уставилась на неё в ответ и высунула язык.

Она отперла дверь, и Реджи тут же бросился ей под ноги — вихрь рыжего меха и хвост, работающий как пропеллер; он издавал те самые радостные попискивания, которые предназначались только для неё. Пес подпрыгнул, скребя когтями её колени.

— Привет-привет, красавчик. Кто у нас хороший мальчик, а?

Джет наклонилась, чтобы почесать его за ушами. Эти глупые, длинные уши английского кокер-спаниеля.

Пес умчался прочь, скрывшись за углом, и вернулся через две секунды.

— О, ты принес мне грязные носки? — Джет потрепала его за морду, глядя, как всё его маленькое тельце гордо извивается, поднося этот «священный дар». — Большое спасибо, это именно то, что я люблю больше всего на свете.

Джет закрыла входную дверь и прошла через холл; кипенно-белые стены и марокканские ковры — всё слишком аккуратное, слишком стильное, словно в выставочном доме. Ох и влетало же Джет каждый раз, когда она осмеливалась вести себя здесь как дома — сорила крошками или бросала ботинки. Она прошла в кухню в глубине дома, Реджи трусил следом.

На кухонном острове стояла тарелка с печеньем. София испекла его и завезла чуть раньше — летучие мыши с черной глазурью и оранжевые тыквы. София любила такое. Печь. Джет взяла «летучую мышь» и откусила ей голову. Черт, а ведь вкусно. Она доела печенье, вытирая липкие пальцы об одно из кухонных полотенец у плиты — набор из трех штук: маленькие марширующие лимоны, апельсины и авокадо, потому что в этом доме всё должно было сочетаться. Джет развернулась и снова прошла мимо тарелки. К черту всё; она взяла еще и «тыкву», направляясь через широкую сводчатую арку в гостиную.

С печеньем во рту она полезла в карман за телефоном. Разблокировала. Большой палец нашел Инстаграм[7] раньше, чем глаза. Она откусила половину «тыквы»; сладкая оранжевая глазурь приторно облепила язык. Девушки из школы или колледжа — те, что теперь замужем, отмечают годовщины и нянчат детей. Или без свадеб и детей, зато с шикарными ужинами и бокалами шампанского в честь новой работы. Джет тоже могла бы быть такой — постить «скромно-хвастливые» заметки о повышении в фирме с аббревиатурой, которую все делают вид, что узнают. Если бы она не уволилась и не сбежала из Бостона в один миг.

Джет доела печенье, водя липкими пальцами по экрану. Неважно. У неё еще есть время, чтобы найти своё призвание; у неё впереди уйма времени, помните? И тогда жизнь начнется по-настоящему, и уж поверьте, она заставит их всех проглотить этот успех в ответ. Просто подождите.

Реджи замер перед ней и начал поскуливать.

— Прости, приятель. Это печенье для людей.

Скулёж стал тише, переходя в рычание.

— Чт...

Сзади послышался стремительный топот. Резкий удар в затылок — влажный звук лопающейся кожи, хруст черепа. Телефон выскальзывает из рук. Вместо рычания — крик. Джет тоже должна закричать, но... Еще один взрыв боли, сильнее первого. Ощущение крови, звук чего-то ломающегося внутри головы. Кто-то убивает её. Джет всё еще может это осознавать, но она моргает, а свет больше не возвращается, и...

Полицейское управление Вудстока, Вудсток, Вермонт Журнал экстренных вызовов Дата: 31.10.2025 Время: 23:09

— Служба 911, чем я могу помочь?

— О боже, о боже, помогите! Пришлите помощь!

— Сэр, пожалуйста, успокойтесь. Какая служба вам необходима?

— Черт. Скорую. Срочно