пришлите сюда скорую. И полицию. Она не двигается, о господи. Нет!

На заднем плане слышны пронзительные крики.

— Сэр, вы можете назвать адрес?

— Да, твою мать. Колледж-Хилл-роуд, дом десять. О боже, Джет. Нет, пожалуйста, не умирай, прошу тебя. Она мертва?

— Что у вас там происходит?

— На неё кто-то напал. Здесь всё в крови. Её голова... Нет, нет, нет.

Снова слышны крики на заднем фоне.

— На месте происшествия с вами есть кто-нибудь ещё?

— Нет, нет, только я и она. Я нашел её, она не...

— Кто это кричит?

— Это собака. Этого не может быть, нет. Джет! Джет! Пожалуйста, не умирай, я умоляю тебя!

— Вы можете проверить, дышит ли она?

— Нет, нет, нет. Джет, пожалуйста.

— Сэр, как ваше имя?

— Билли. Билли Финни.

— Сын Джека?

— Да.

— Хорошо, Билли. Это я, Дебби, из участка. Мне нужно, чтобы ты перестал плакать и постарался успокоиться ради меня, пожалуйста. Скорая уже в пути. Помощь едет. Но мне нужно, чтобы ты проверил, дышит ли она, есть ли у неё пульс.

— Здесь так много крови, я не... я не могу. О господи, Джет, нет. Пожалуйста, боже, нет. Она мертва. Её кто-то убил.

Она мертва. Она мертва.

2 ноября, воскресенье

Глава 2

Джет моргнула. Где-то что-то запищало. Кто-то ахнул.

— Она очнулась! Доктор, она очнулась!

«Она» — это кто? О ней говорят? В палате всё было расплывчатым, слишком белым, слишком ярким. Свет резал глаза и отдавался болью где-то глубоко внутри. Джет снова моргнула: над ней нависли невнятные пятна плоти, волос и зубов.

— Люк. Зови врача, сейчас же. Быстрее!

Голос матери звучал надтреснуто и непривычно.

— Мам? — прохрипела Джет. Голос вышел еще более сиплым, чем обычно.

Она попыталась сесть, но тело словно сковал сон; локти запутались в тонких жестких простынях, которыми её подоткнули. На ней была белая больничная сорочка в бледно-желтых и голубых узорах.

— Давай я помогу.

Теперь заговорил отец. Должно быть, он и был тем пятном рядом с ней. Теплые руки легли ей на плечи. Джет приподнялась. К голове что-то прилипло и шуршало о подушку за спиной, а затем её прошила острая вспышка боли. Она потерла глаза и запуталась в трубке, торчащей из тыльной стороны ладони.

— Воды? — спросила мама.

Стакан уже был у самых её губ. Джет не могла поймать нужный наклон, поэтому просто втянула воду в себя с громким хлюпаньем. Она знала, что мама терпеть не может этот звук, но, возможно, на сей раз её простят — ведь Джет всё-таки в больнице.

Она знала, почему оказалась здесь. Она помнила. Перед глазами всё плыло, но мысли были ясными.

Кто-то пытался её убить. Проломил ей голову. Хруст тыквенного печенья и собственного черепа, а еще тот странный крик собаки. Но Джет была всё еще здесь. Она дышала — и даже глубоко вдохнула, просто чтобы проверить. Всё это было по-настоящему. Она снова моргнула, удостоверяясь: вот её тело, две руки, две ноги, которые двигались по её приказу. И голова у неё точно была, раз она видела, слышала и дышала ею.

Она жива.

Она выжила.

Черт возьми.

Спасибо, спасибо, спасибо.

— Джет.

Лицо мамы теперь стало четким, оно находилось в паре сантиметров от её собственного.

— Врач сейчас придет. Она тебе всё объяснит, и ты должна внимательно слушать, хорошо? Это очень важно. Они ничего не предпримут, пока ты сама не решишь. Ты поймешь, какой выбор будет правильным, милая.

Мама потянулась, чтобы погладить Джет по волосам, но её рука замерла.

— Прости, я забыла.

— Веду её! — В палату, запыхавшись, влетел Люк — так, будто бежал всю дорогу. — Привет, Мардж, — негромко сказал он. На Люка это совсем не походило. — Ты как?

— Немного голова побаливает, — Джет улыбнулась.

Никто из них не решался встретиться с ней взглядом. Да ладно вам, она же просто пыталась разрядить обстановку. Она ведь жива!

Дверь снова распахнулась. Вошла невысокая темнокожая женщина с заплетенными в косы волосами, сжимая в руках папку. Она тоже не улыбалась. Женщина откашлялась, переводя взгляд на кровать.

— Рада видеть, что вы очнулись. Ваши родные сказали, что вы предпочитаете, чтобы вас называли Джет, — произнесла она. — Я доктор Ли.

Джет не знала, что ответить. «Приятно познакомиться»? Почему у всех такие чертовски несчастные лица? Она жива, она проснулась.

— Можно мне? — Доктор Ли подошла ближе и достала из кармана белого халата фонарик-ручку.

Очевидно, «можно», потому что она уже вовсю светила Джет в глаза. Сначала в один, потом в другой. Свет погас.

— Сколько вы ей уже рассказали? — Врач повернулась к матери Джет.

— Ничего, — Дайан отступила назад. — Мы ждали вас.

— Ребят, всё нормально, — Джет шмыгнула носом. — Я и так в курсе. Я всё помню. Кто-то ударил меня по затылку. Пытался убить.

Повисла тишина.

— И не слишком-то преуспел в этом, — добавила Джет и для пущего эффекта сделала «джазовые ручки»[8].

Папа прижал ладонь ко рту, сдерживая рыдания. Тихая слеза скатилась по его костяшкам.

— Мистер Мейсон, пожалуйста, — произнесла доктор Ли, пододвигая