Антон Игоревич! — донёсся позади меня крик Филиппа, пробежавшего метров десять в мою сторону. — Порвите его!

Мальчишка потряс над головой сжатым кулаком.

— Филипп! — ахнула догнавшая его мать и обняла сына за плечи сзади.

Рогачёв тем временем снял китель и передал его порученцу виконта, затем закатал рукава сорочки. Без мундира полковник стал казаться заметно шире: плечи борца, тяжёлые кисти в старых рубцах. Он повёл шеей, с хрустом размял пальцы и прогнал по телу волну Силы.

К этому моменту последствий сильного опьянения в теле могучего одарённого не осталось.

Почти.

— Господа! — Краснов тоже вышел ближе к середине пустыря, и голос его без всякого усилия накрыл округу. — Поединок чести по Имперскому уложению! Вызвавшая сторона: дворянин Рогачёв Аркадий Максимович, полковник в отставке. Вызванная сторона: дворянин Северский Антон Игоревич. Стороны бьются исключительно собственным Даром. Оружие, боевые артефакты и зелья запрещены. Запрещён и любой вред зрителям: причинивший его ответит по всей строгости, невзирая на исход.

Порученцы виконта, двигаясь по широкому кругу, методично вбивали колышки с лентами вдоль границы будущей арены. Краснов ненадолго замер, будто смакуя момент, а затем заговорил таким тоном, будто слова доставляли ему особое удовольствие:

— Поскольку пострадавшая сторона полагает, что задета честь дамы, а подобные оскорбления Уложение относит к величайшим, то, согласно законам Российской Империи, по соглашению обеих сторон, поединок может быть проведён без ограничения исхода! То есть, до смерти. Вы готовы? — Он хищно посмотрел на меня, а затем на полковника.

— Готов! Если мой противник не отступит, — усмехнулся Рогачёв, глядя на меня исподлобья.

— Не отступлю, — спокойно ответил я.

— В таком случае по местам! — объявил Краснов, достав из нагрудного кармана белый платок. — Начинайте, как только ткань коснётся земли!

Мы разошлись на пятьдесят шагов. Виконт поднял платок над головой и разжал пальцы.

Едва ткань легла на траву, полковник тут же атаковал. Воздух между нами натянулся тонкой звенящей нитью энергии, я её почувствовал заранее и резко ушёл вправо.

Из рук Рогачёва вылетела большая синяя молния, и через миг слева от меня возникла дымящаяся борозда, а песок на её дне и по краям превратился в стекло.

Мощно!

О, снова атакует!

Вторая молния ударила сразу за первой, потом третья — веером, отрезая пространство для манёвра. Активировав Воздушный саван, я легко уклонялся от каждой атаки, так что разряды по мне не попадали и рвали землю в тех местах, где я находился секундой ранее.

Каждая молния сопровождалась раскатом грома. И после каждого такого раската некоторые зрители нервно вскрикивали.

Полковник явно не стал тратить время на проверку сил противника и на собственный разогрев.

Он сразу бил насмерть.

Уклонившись от очередной молнии, я метнул во врага два воздушных копья. Рогачёв сжёг их встречными разрядами.

Но за ними летело третье!

Которое он, увы, поймал рукой — вокруг его кисти сомкнулся кокон белых искр, и копьё рассыпалось.

Осознав, что обычные молнии не берут меня, Рогачёв сменил тактику, и в мою сторону с гулким нарастающим звуком рванул огромный шар, отливающий белёсо‑синим светом.

Я встретил его воздушным проколом — шар взорвался россыпью молний, и во все стороны метнулись десятки ветвистых разрядов.

По мне не попал ни один, ведь передо мной уже стояла косая стена спрессованного воздуха. Разряды врезались в барьер, расползаясь по нему красивыми узорами, и гасли.

До меня добрался только запах озона.

— Гр-р-р!!! — по-звериному зарычал полковник и принялся швырять шары один за другим с разных рук и по разным траекториям.

Вот шар летел в лоб, а вот другой заходил по дуге сбоку, третий полковник подрывал на полпути, и гроздья крохотных искр посекли пространство там, где я мог бы оказаться.

Но не оказался — то уклоняясь от атак, то ставя щит, я медленно продвигался вперёд.

Опыта Рогачёву хватало — полковник прекрасно понимал, к чему может привести мой манёвр. Потому он стал тратить ещё больше Силы и атаковать в разы быстрее — шары полетели парами, мне пришлось держать барьеры непрерывно.

Вдруг полковник перестал атаковать — просто опустил руки и усмехнулся, демонстративно подмигнув зрителям.

Какой хитрый, а! Хочет застать меня врасплох?

Вот только через Руну Ощущения я с самого начала видел, что всё это время Рогачёв плёл сложное масштабное заклинание. Все его неудачные атаки не прошли зря — каждый лопнувший шар не просто осыпался искрами, а оставил после себя невидимые узлы заряда.

— Гроза! — рявкнул Рогачёв во весь голос и резко сжал кулак.

Весь пустырь разом вспыхнул. Разряды рванули со всех сторон — из земли, из воздуха, из самой пыли — сплетаясь вокруг меня в клетку без выхода.

Точнее, выход был. Просто не для всех.

Я выдохнул и раскрутил вокруг себя вихрь. Ветер встал стеной, смёл заряженный воздух, вырвал пучки травы и поднял к небу столб пыли. Молнии бились в эту стену, изгибались и гасли, не дотянувшись до цели.

А внутри вихря было тихо.

Энергии я тратил немерено, но оно того стоило — когда пыль осела, на месте грозовой ловушки дымился чисто выметенный круг, а полковник стоял посреди него и тяжело дышал.

И злился…

— Пора тебя кончать! — прорычал он и вновь атаковал.

В этот удар он вложил всё, что у него осталось — каналы Силы противника раскалились добела, вытягивая всю энергию из Источника.

После такой атаки полковник останется практически пустым. Он не может этого не понимать, а значит, полностью уверен, что ещё одного удара точно не потребуется.

Воздух зазвенел. От ладоней Рогачёва к небу протянулся слепящий столб, он изогнулся и с небес обрушился мне на голову.

Ну почти… Ведь молния движется по «дорожке», которую сама себе готовит в воздухе.

А воздух на поле боя подвластен мне.

Я сконцентрировал воздух поперёк траектории. Мощнейший столб синего огня взвыл, выгнулся дугой и ушёл мимо, в край пустыря. Сухая берёза на опушке разлетелась горящими щепками.

Рогачёв изумлённо уставился на это.

А сам я уже был прямо перед ним.

Воздушное копьё размером вдвое больше обычного с пронзительным звоном рассекло воздух и вонзилось в грудь моего противника. Оно вышло из‑под его левой лопатки, точно пронзив сердце.

Я следил за всей округой через Руну Ощущения и заметил, что Ольга Аркадьевна за миг до этого попыталась развернуть сына к себе.

Но будущий глава Ольховских был непоколебим и не отвёл взгляда, запечатлев момент гибели врага всего его рода.

Сам