собой отдельное произведение искусства хаоса. Бумаги были сложены — если это можно было назвать «сложены» — в стопку такой немыслимой высоты и наклона, что она вызывала невольные ассоциации с Пизанской башней, только менее устойчивой. Лика на секунду задержала дыхание, ожидая, что вся эта конструкция сейчас с грохотом обрушится, погребая под собой и хозяина кабинета, и все её надежды на нормальное собеседование.

Вениамин, заметив её взгляд, направленный на бумажную башню, смущённо потёр затылок:

— А, это... это моя система организации. У меня всё, честное слово, где-то тут есть. Просто... немного не разложено по папкам. Пока.

— Пока — с какого года? — не удержалась Лика, и в её голосе прозвучала едкая ирония, которую она обычно приберегала для особо торжественных случаев.

Вениамин рассмеялся — открыто, искренне, совершенно не обидевшись на её колкость, что застало Лику врасплох. Обычно люди на подобные замечания реагировали либо оправданиями, либо холодным раздражением. А он просто смеялся, будто она удачно пошутила на дружеской вечеринке.

— С прошлого квартала, — честно признался он, усаживаясь за стол и тут же случайно смахнув локтем стопку скрепленных документов на пол. Он не обратил на это никакого внимания, продолжая разговор, будто бумаги на полу были нормальной частью офисного ландшафта. — Слушайте, а вы, честно говоря, выглядите так, будто пришли не на собеседование, а прямиком на обложку глянцевого журнала про успешных бизнес-леди. Вы уверены, что хотите работать именно у меня? У меня тут всё... как бы сказать... живое. Немного неорганизованное. Хаотичное. Но живое!

Лика присела на предложенный стул, аккуратно расправив юбку, и в её голове пронеслась целая философская тирада о контрастах вселенной. Она сидела здесь, как воплощение офисного гламура — идеально уложенные волосы, безупречный маникюр, туфли на каблуках, которые могли служить оружием при необходимости, — а напротив неё сидел человек, будто только что вышедший из леса после схватки с диким зверем и, что удивительнее всего, выигравший эту схватку. Ей на секунду показалось, что она попала не в офис серьёзной компании, а в берлогу к какому-то доброму, но абсолютно неуправляемому лешему, который случайно получил в свои лапы должность генерального директора.

— Меня зовут Ангелика Сергеевна Орлова, — произнесла она, протягивая руку с той же самой отточенной вежливостью, с которой обычно подписывают важные контракты. — Можете называть меня Лика.

— Веник! — представился он, крепко пожав её руку, и, заметив её удивлённо приподнятую бровь, поспешил объяснить: — Ну, Вениамин — слишком длинно, а «Веня» — как-то совсем по-детски звучит. Друзья зовут «Веник». Прижилось после того, как я на первом велопробеге упал в кучу листьев и вышел оттуда, весь облепленный ветками, будто ходячий веник. С тех пор — не отвязаться.

Лика с трудом подавила невольную улыбку, которая начала предательски пробиваться сквозь её маску профессиональной сдержанности. «Веник» — прозвище, которое совершенно не сочеталось со статусом генерального директора крупной компании, но при этом на удивление точно описывало то хаотичное, но обаятельное впечатление, которое производил этот человек.

Вениамин наконец нашёл среди завалов на столе папку с резюме Лики — по чистой случайности она оказалась почти сверху пизанской башни бумаг — и открыл её с преувеличенным вниманием, будто это был бесценный древний манускрипт.

— Так, значит, вы работали в трёх крупных компаниях, у вас сертификаты по организации мероприятий, тайм-менеджменту и... — он вдруг замолчал, вчитавшись повнимательнее, и на его лице отразилось искреннее восхищение, — и у вас есть сертификат по кризисному менеджменту! Отлично, это именно то, что мне нужно, потому что у меня тут кризис каждый второй вторник, а иногда и по средам!

— Насколько я понимаю по обстановке в вашем кабинете, — заметила Лика, окинув взглядом бумажную гору и одиноко стоящий в углу велосипед, — кризис у вас перманентный, а не эпизодический.

Вениамин на секунду задумался, будто искренне пытался осмыслить это утверждение с научной точки зрения, а затем радостно кивнул:

— Вы абсолютно правы! Это как раз то, о чём я говорю на всех собраниях: у нас не отдельные кризисы, у нас непрерывный поток управляемого хаоса. И знаете что? Мне кажется, вы — именно тот человек, который сможет превратить этот хаос во что-то более... презентабельное.

Он смотрел на неё с той обезоруживающей искренностью, которая обычно свойственна детям и очень немногим взрослым, окончательно потерявшим страх показаться нелепым в глазах окружающих. Лика невольно подумала, что этот человек — полная противоположность всему, что она ценила в жизни: пунктуальности, порядку, предсказуемости. Он был живым воплощением хаотичной энергии, способной свести с ума любого приверженца строгого расписания.

И всё же, глядя на его растрёпанные волосы, на пятно от кофе на пиджаке, на его совершенно детскую, лишённую всякого притворства улыбку, она почувствовала странное, необъяснимое любопытство. Возможно, это была профессиональная жилка — желание навести порядок там, где его отчаянно не хватало. А возможно, что-то ещё, чему Лика пока не готова была дать название.

— Аккуратность — это база профессионализма, Вениамин Александрович, — холодно ответила она. — Я пришла сюда, рассчитывая увидеть структуру и бизнес-процессы. Пока что я вижу только нарушение техники безопасности и... велосипед.

Саров расхохотался, и этот смех был таким искренним, что Лике захотелось либо ударить его папкой «Дела», либо тоже улыбнуться (она выбрала первое, но только мысленно).

— Структура? Лика, структура — это для тех, у кого нет фантазии! Мы здесь творим будущее! Мы летим вперед на реактивной тяге! Мне нужен человек, который будет... ну, прикрывать тылы, пока я штурмую вершины. Анжела сказала, вы лучший ассистент, которого можно купить за деньги и обещания мирового господства.

— Я не ассистент, я операционный мозг, — поправила она его, глядя прямо в глаза. — И если ваш «полет» предполагает падения в рвы в городском парке, то вам нужен не мозг, а страховой агент.

Вениамин подался вперед, опершись локтями на заваленный стол. Его аура рок-звезды, случайно попавшей в кабинет директора, накрыла Лику с головой. Он удивленно приподнял бровь.

— Спецназ в розовом, значит? — хмыкнул он. — А вы мне нравитесь. Вы жесткая. Мне как раз не хватало кого-то, кто будет смотреть на меня так, будто я — досадная ошибка в его идеальном графике.

Лика почувствовала, как внутри неё просыпается азарт охотника. Этот человек был воплощением всего, что она презирала: хаоса, недисциплинированности и импульсивности. Но в то же время... в нем была энергия, которая могла бы питать небольшой город. И