коняшек разного пола и масти. Правда, остальные клячи воров не заинтересовали, а вот лошадь меридинской породы показалась им привлекательной. А сами воры показались привлекательными Чучелу. Потому он с интересом смотрел, как один из бандитов пытается накинуть на него седло, а после всхрапнул и спросил тихо и сочувствующе:

— Не получается?

— Не, — ответил вор, вновь пытаясь закинуть седло. И вдруг понял, кому ответил, и уронил это самое седло вниз, уставившись на жеребца. А тот подмигнул ему одним глазом и… откусил голову первому, который его как раз отвязал. Второй, уронивший седло, икнул и сел задницей прямо в кучу навоза, глядя расширившимися от ужаса глазами на Чучело. А тот вновь подмигнул, сделал пару жевательных движений и проглотил голову бедолаги. А затем отрыгнул и спросил участливо, всё так же полушёпотом:

— Как тебя зовут-то?

— К-керя, — вновь икнул бандит, даже не думая подниматься из навоза и ощупывая свою голову, пока ещё находящуюся на месте. В это время подал голос третий вор, который выглядывал из дверей конюшни:

— Керя, Спрам, что вы там возитесь? Давайте быстрее, хозяин ждёт!

Керя вновь икнул, ничего не ответив подельнику. А Чучело, подняв верхнюю губу и обнажив запачканные кровью зубы спросил тихо и проникновенно:

— А кто у нас хозяин?

— Барон Датор, ваша милость, — прошептал вор и заплакал беззвучно.

Жеребец задумчиво посмотрел в сторону третьего, почти скрывшегося за дверью, и вновь подмигнул Кере:

— А зачем я барону?

— Не в-вы, в-ваша милость, — вор почему-то стал величать коня, будто лорда какого-то, но Чучелу это даже понравилось, потому как он качнул одобрительно гривой, мол, продолжай. И Керя продолжил: — Мы должны были глянуть на дворянина, приехавшего сегодня вечером, узнать, здесь ли он остановился на ночёвку, и где спит.

— Узнали? — спросил жеребец, заговорщически понизив голос.

— Уз-знали, ваша светлость, — вновь икнул вор. А я сверху даже позавидовал тому, как быстро мой жеребец растёт по карьерной лестнице. Моей милостью мелких дворян величают, а светлостью — уже баронов.

— И что? Здесь? — Чучело облизал зубы языком и довольно причмокнул.

— З-здесь, в-ваше сиятельство! — простонал вор. А я подумал, что если жеребец мой до его величества вырастет, то, пожалуй, уже не я на нём, а он на мне ездить будет. А бандит продолжал стонать и дрожать голосом: — На втором этаже в комнате, крайней слева!

Теперь уже я чуть не икнул от удивления, так как это была комната, которую занял я, и из которой потихоньку убежал на конюшню. А вор продолжал:

— Ну, а кум, который здесь работает, сказал, что у дворянина этого меридинский ж-жеребец, ваше с-сиятельство… — Керя икнул опять и добавил совсем тихо, — В-вы, то есть…

— И вы решили меня украсть? — тоже тише спросил Чучело.

— Да скоро вы там? — тот, что был у двери, видимо, совсем устал ждать и пошёл вглубь конюшни. И остановился оторопело, увидев безголовое тело, сидящего в навозе Керю и безмятежного жеребца. Он тут же выхватил кинжал, пригнулся и спросил свистящим шёпотом: — Керя, что случилось?

Керя остекленевшим взглядом смотрел на Чучело, и тот не подвёл вора:

— Беседуем мы, друже, — и опять, подлец, подмигнул разбойнику. А потом всхрапнул и проговорил-проржал: — Ж-ж-желез-з-зку брось! Несварение у меня на ж-ж-желез-з-зо-о-о!

Вор, от страха, наверное, ткнул в Чучело ножом. Однако, келпи и не таких соперников побеждал, как занюханный баронский прихвостень из глубинки. Потому жеребец вывернул резко шею, да ударил ретивого бандита передними копытами. Внутри у бандита что-то утробно хлюпнуло, и упал третий вор смятой кучей тряпья. Причём, сразу видно было, что жизни, как и целых костей, в теле практически не осталось.

Сидящий в навозе Керя завыл тихонечко, на одной ноте. А Чучело всхрапнул и сказал раздражённо:

— А ну, не ной, тряпка! Рассказывай, зачем дворянин барону вашему нужен?

— Так отряд барон подготовил, — взахлёб стал рассказывать вор, — Чтобы дворянина убить! Перед рассветом заявиться должны.

— Так вы ж не доложили, — удивился келпи, — С чего они заявиться должны?

— Доложили мы, — прошептал Керя, — А потом за вами решили вернуться, ваше сиятельство!

Я было уже порадовался, что не дорастёт жеребец мой до короля, как вор спутал все мои планы, заплакав вдруг опять и прошептав:

— Отпустите меня, ваше императорское величество!

Чучело приосанился, выгнул дугой грудь и изогнул горделиво шею. Потом подумал и проговорил:

— Нравишься ты мне, Керя!

Вор приободрился, и даже начал вылезать из кучи жидкого навоза, но тут сверху спрыгнул я и спросил воришку:

— Сколько человек в отряде, и кто ими командует?

Керя вначале впал было в ступор, но затем собрался и проговорил быстро:

— Два десятка баронских воинов, ваша светлость! — я поморщился, так как меня, в отличие от моего коня, вор оценил ниже. Но допрос продолжил:

— Чем вооружены?

— Арбалетами и палашами, потому как приказано убить вас во сне. А если не получится, то бить из арбалетов. Командует ими баронский сынок, Кан Датор…

Глава 16. Смерть в темноте…

Старший сын барона Датора — Кан, важно покачивался в седле, когда отряд под его предводительством ехал к постоялому двору. Наконец-то отец доверил ему важное дело. Правда, Кан не понимал, зачем дворянина, остановившегося в этой дешёвой гостинице, непременно нужно убить именно во сне. Баронский сынок не сомневался, что даже без отряда легко расправится с любым, не зря ведь он тренировался с мечом и щитом изо дня в день с самого раннего детства. Скакал на лошади. Стрелял из арбалета. Впрочем, если папенька настолько уже плох, что боится даже одного врага — это означало одно — власть в баронстве должна смениться! Кан посмотрел на людей своего отца, угрюмо шагающих по дороге, и самодовольно усмехнулся. Он уверен был, что люди его папаши быстро примут нового сеньора. Тем более, он то, в отличие от отца, не будет таким осторожным. Быстро решит все межевые споры с соседними дворянами, а небольших латифундистов, считающихся дворянами, но самих возделывающих земли, просто сгонит с земель.

Ночь стояла такая, что даже шагающих в шаге от коня дружинников Кан почти не видел во мраке. На небе — ни звёздочки. И луна спряталась куда-то. Однако, баронский сын посчитал, что для их дела это как раз хорошее предзнаменование. Для их дела