лишние свидетели не нужны. А ежели в такой темноте кто-то и заметит отряд, то точно не опишет ни воинов, ни командира, который их вёл. Кто знает, какая родня стоит за этим странным дворянином? Будут потом кровники мстить, и живи, опасайся! А так — сделают дело, да поминай, как звали!

Вообще мероприятие это было странным донельзя. Отец вызвал сына поздно вечером и проговорил тяжело, вперив в Кана свой давящий взгляд, перед которым пасовали многие:

— Хочу поручить тебе очень важное дело. И от его исполнения зависит, будешь ли ты и дальше участвовать в делах баронства, или так и будешь лошадям хвосты крутить…

Кан тут же заверил, что выполнит всё неукоснительно, а в душе возликовал, так как давно мечтал показать себя о всей красе. Барон кивнул и прищурил глаза:

— По столичному тракту должен проехать дворянин на меридинском жеребце. Ехать будет один. На руках — старинные наручи. Надо дождаться, когда он остановится на ночлег, и во сне убить его…

Барон замолчал, а Кан хоть и вскинул удивлённо брови, тоже предпочёл не говорить. Отец его кивнул своим мыслям и продолжил:

— Наручи и его меч привезёшь ко мне. Остальное — по твоему усмотрению. Сделать надо максимально тихо. И если не получится убить во сне — постарайтесь уничтожить из арбалетов на расстоянии.

Барон выдохнул сквозь стиснутые зубы:

— Даю тебе лучших своих людей, а Сильвера назначаю старшим над ними. Проследи за ними, и не забудь — наручи и меч сразу мне!

А потом был поиск дворянина, и удовлетворение, когда не только нашли, но и почти сразу увидели, как незнакомец со старинными наручами на руках и на меридинском жеребце останавливается в дешёвой гостинице. А когда разведчики подтвердили, что жертва там, и даже легла спать, Кан потёр руки и стал готовиться к заданию…

До гостиницы оставалось шагов двести, когда Кан услышал во мраке странный звук, а лошадь его испуганно всхрапнула и встала на дыбы. Баронский сын, еле удержавшись в седле, спрыгнул на землю с дрожащего крупной дрожью животного и потащил из ножен меч, прошептав в темноту:

— Сильвер, что случилось?

— Не знаю, ваша светлость, — голос отцовского помощника раздался совсем рядом и был невероятно напряжённым, — Но я сзади какой-то странный шум услышал!

— Прикажи всем остановиться, — прошипел сквозь зубы разъярённый Кан. Конь в это время вырвался и умчал в ночь, и Датор младший смачно выругался и проговорил Сильверу: — Пойдём назад!

В конце отряда всё было тихо, лишь двое последних бойцов переглядывались изумлённо и растеряно. Сын барона спросил у них:

— Что случилось?

— Не знаем, ваша светлость, — проговорил один из дружинников, — Позади шёл Пако. Потом мы услышали шум, поворачиваемся, а его нет. Покликали тихонько — нет ответа!

— Сбежал, что ли? — изумлённо спросил Сильвер и нахмурился, чего, впрочем, в кромешной тьме и не видно было особо. И тут шум послышался уже впереди отряда, а воины, которые стояли там, резко сместились к Сильверу и Кану.

— Что, чёрт вас раздери, происходит? — вновь прошипел Датор. Теперь ему ответил воин с другой стороны:

— Ваша милость, что-то выпрыгнуло из темноты и унесло Гвидо!

Датор почувствовал, как волосы от ужаса зашевелились на его голове. Он оглянулся вокруг, желая понять, не разыгрывает ли его кто, и дрожащей левой рукой вытер внезапно вспотевший лоб.

— Быть может, зажжём всё же факелы, ваша милость? — прошептал Сильвер, — Не нравится мне всё это!

— Да-да! — ухватился за идею баронский отпрыск. И повысил срывающийся голос: — Зажечь факелы!

Когда вспыхнуло сразу пять факелов, тьма отодвинулась, но зато и сгустилась невероятно за кругом огня. а Кан увидел жавшихся друг к другу воинов. Его обуяла злость, и он прошипел:

— Вперёд! К гостинице. Убьём ублюдка и отправимся домой. И если кто встанет на нашем пути, пусть хоть все демоны Пряди — вырежем всю гостиницу!

Баронский отряд перестроился, и теперь бойцы шагали в четыре колонны, а Датор шёл рядом с Сильвером, вглядываясь в окружающую их тьму. Потому и уткнулся в спину внезапно остановившегося баронского дружинника. Да так, что зубы лязгнули. Взбешённый Кан прорычал воину:

— В чём дело, сукин сын? — но воин вместо ответа лишь ткнул рукой с факелом вперёд, и Датор увидел две головы своих дружинников, торчащих на шестах, воткнутых в землю. Дружинники начали креститься, а Сильвер, побледневший, но на удивление спокойный, сказал мертвенным голосом:

— Это Гвидо и Пако… были.

Датор вдруг вспомнил детские страшилки, которых он не боялся уже много-много лет, про страшных духов, демонов и прочую нечисть. И почувствовал, как что-то сжалось в желудке в ком, и стало трудно дышать. Баронский сын, сатанея от собственного страха и беспомощности рявкнул:

— С нами огонь! В огонь эта мерзость не сунется! Быстро в гостиницу!

Отряд двинулся быстрым шагом, старательно обходя шесты с головами погибших товарищей. В это время в темноте свистнуло, и ещё один баронский дружинник, который нёс один из пяти факелов, упал лицом вперёд. Воины тут же ощетинились щитами, пристально вглядываясь в темноту, а Сильвер заговорил громко:

— Кто там? Выходи, тварь, иначе я тебя на куски порежу!

— Там-там-там… — раздалось из мрака эхо каким-то жутким, замогильным голосом, но уже с другой стороны. И баронские дружинники развернули щиты. Из тьмы вновь вжикнуло, и ещё один дружинник завалился на землю…

Глава 17. Кровавая пьеса

Я равнодушно смотрел из темноты на сбившихся в стадо баронских дружинников. Лук, который я нашёл в гостинице, треснул на третьем выстреле, и ошалевшие от страха бойцы выпустили в мою сторону сразу десяток арбалетных болтов. Но именно, что в мою сторону. Все болты прошли мимо. Во-первых, потому что стрелять на звук треснувшего во мраке дерева — такое себе занятие. А во-вторых, страх вообще искажает восприятие. А они боялись, как боялся и сынок барона, которого я сразу вычислил по дурацкой шляпе с перьями и непомерно-надменному лицу. Этот идиот тоже таращился во тьму, но ничего не видел. Я же, в отличие от них, в темноте видел, как кошка, если не врут, и кошки видят в темноте, как днём. Эта способность выработалась во мне давным-давно, ещё в молодости. Уж не знаю сам, откуда. Только для меня мрака не существовало вовсе. Впрочем, как для всех нас. Рекс так и вовсе через стены видел. Говорил, что