походила на напряженную тугую струну. Нервы были натянуты до предела, но меня подталкивал ползти дальше гнев. Я снова злилась на Вика. В очередной раз проклинала его за то, что он затащил нас в этот треклятый бункер. Проклинала Венди за то, что она так поступила со всеми. Проклинала судьбу…

Шахта уходила далеко вперед. Я цеплялась пальцами за пыльные стены. Из-за выступавшего на ладонях пота пыль на них скатывалась в мерзкую грязь. Пахло затхлостью и сырой землей, но этот запах леса даже немного ободрял. Казалось, выход действительно где-то рядом…

Я не хотела думать об обратном. Сомнения и без того огромной лавиной свалились на меня и давили. Мокрые от пота волосы прилипали ко лбу, я пыталась сдуть их. Дотянуться до головы рукой было почти невозможно. Локти упирались в стенки шахты, и, каждый раз отталкиваясь от них, я делала рывок. Дюйм за дюймом протискивалась все дальше. Казалось, этому нет ни конца ни края, что я уже вечность замурована в этой шахте, но где-то минут через пятнадцать я заметила поворот.

Страх с новой силой ударил в низ живота. Я не думала, что он может снова и снова выливаться огромными ушатами ледяной воды, расти и множиться. Думала, и так уже испытала все возможные его формы, но каждый раз он огромными волнами накатывал на меня. У меня стучали зубы. Я подумала, что не смогу развернуться под углом девяносто градусов и вот теперь точно застряну. В голове промелькнула шальная мысль, что липкая одежда станет моим погребальным саваном. Эти мысли были словно яд, но я все равно протискивалась дальше и дальше.

За спиной я слышала голоса ребят, но уже не могла разобрать, что именно они говорили. Возможно, Вик, как обычно, ругался, а Итан его успокаивал. Мёрфи до меня точно не было дела, а у Криса попросту не осталось сил вести разговоры. Но я думала о них. Думала о Лари и Кевине, о том, что им нужна помощь. О том, что я хочу выбраться не меньше, чем остальные. Они все сейчас зависели от меня. А героиня из меня все так же никакая.

Я точно была эгоисткой, но этот эгоизм сейчас не давал мне сдаться. Потому что больше всего на свете я хотела почувствовать свободу. Я хотела увидеть тот лес, куда мы приехали несколько дней назад, тот черный катафалк, на котором привез нас Вик. И я неистово желала побыстрее убраться отсюда. И больше никогда не вспоминать ни эти дурацкие игры в жмурки, ни холодные коридоры бункера, ни этот липкий страх, который все время сковывал внутренности. Мне не хотелось думать о теле Меган, которое разлагалось под решеткой в полу. Казалось, если удастся отсюда сбежать, я не смогу остановиться. Я буду бежать дальше и дальше. От того, что с нами случилось, от ребят, с которыми прошел этот уик-энд, от Вика и даже от самой себя…

Поворот мне все же удалось преодолеть. Медленно, но верно я протиснулась и поползла дальше. Фонарик на телефоне хорошо освещал шахту, но процент заряда был ничтожно мал. Пришлось взять телефон Итана, потому что мой давно разрядился. Я не знала, насколько мне еще хватит этого света, но оказаться в шахте совсем без освещения казалось чем-то диким и ужасным.

Еще минут пятнадцать спустя я обнаружила впереди новый люк. Адреналин тут же ударил в кровь, сердце забилось быстрее. Я достала пинцет, но когда приблизилась, поняла, что все болты на люке проржавели. Я не знала, хватит ли мне сил справиться с ними, но отступать сейчас уж точно не собиралась.

Нервно и даже как-то истерично я стала ковырять покрытые бурой ржавчиной болты. Через десять минут мне захотелось сдаться, от отчаяния я закричала, травмируя связки. Конечно, я понимала, что это не поможет, но нервы сдавали, а страх превращал меня в нечто несуразное, склизкое и бесформенное.

Когда первый болт сдался под натиском пинцета, я опустила голову и прижалась лбом к холодной поверхности шахты. Мне была необходима передышка, но долго прохлаждаться я не могла себе позволить. Все то время, что я ковыряла болты, телефон неумолимо пищал, оповещая о своей скорой кончине.

Через грязные жалюзи люка пробивалась неяркая полоска света. Выход был так близок, хотя я не понимала, почему освещения ничтожно мало, если за этой железной заглушкой желанная свобода. Фантазия рисовала мрачные картины, но я упрямо процарапывала себе путь маленьким пинцетом.

Голоса ребят давно стихли, видимо, потому что я ушла слишком далеко от них. В этом жестяном гробу я оказалась лицом к лицу со своими страхами, и единственными звуками здесь были лишь мое дыхание и биение сердца. Но когда до воли остался всего один болт, я почувствовала прилив сил.

– Да! – крикнула я, выдернув из ржавого отверстия оставшийся болт.

Внутри все ликовало, но только до той поры, пока я не попыталась сдвинуть крышку люка. У меня никак не выходило протолкнуть ее вперед. Что-то снаружи мешало.

– Так… без паники, Алекс.

Совершенно выбившись из сил, я пыталась сделать хоть что-то. Через несколько минут мучений фонарик на телефоне потух, гаджет полностью разрядился. Но благодаря этому я убедилась, что все же вижу солнце снаружи.

На ладони забрезжила тонкая тусклая полоска света, даря так нужную мне надежду. Я еще несколько раз толкнула решетку люка, но сдвинуть ее удалось только на пару дюймов. Пришлось толкать в сторону, и как только я это сделала, внутрь шахты посыпалась земля…

Возможно, бункер проектировали так, чтобы воздухоносная шахта в этом месте действительно выходила на поверхность, но время взяло свое. Черноземом снаружи засыпало почти все отверстие шахты, ее облепил мох и жухлые листья. В промежуток между землей и выходом я смогла просунуть только руки.

– Так, ладно… значит, буду копать. Я выберусь!

Сначала пыталась раскидывать почву в стороны, но спустя какое-то время она стала засыпаться обратно. Пришлось сгребать ее под себя и проталкивать дальше. Это напрочь отрезало мне путь назад в случае чего, но я решила сыграть ва-банк. И спустя еще час или больше – время уже казалось чем-то эфемерным – я получила то, чего жаждала больше всего на свете. Я оказалась на свободе.

* * *

Пыль и сырость бункера сменил запах прелых листьев и сырой земли. Собрав остаток сил, я выползла из шахты, перевернулась на спину и раскинула в стороны руки. Громадные ели и сосны своими кронами почти скрывали небо, но я смотрела на эту красоту и не могла