— А что теперь будет с самолетом? — задала мучавший ее вопрос Альбина. — Ведь несправедливо отказываться от такого… такого… чуда⁈

— Не знаю, — соврал Стрелец. — Но думаю, ничего хорошего. Кажется мне, что наши советские конструкторы на целую эпоху опередили наших советских бюрократов. Это как две параллельные прямые, которые, находясь совсем рядом, тем не менее никогда не пересекутся.

Глава 18

СЕКРЕТНЫЕ ПЕРЕГОВОРЫ НА УЛИЦЕ ЖАКОБ

Басовы завтракали, расположившись за круглым столом знаменитого ресторана Les Ambassadeurs. Его величественный интерьер являл собой замечательный образец французского классицизма XVIII века. Это пространство дышало эпохой, когда стремление к красоте было не маркетинговым ходом, а образом жизни. Стрельцу стало безумно интересно. Он ведь бывал в «Крийоне» на рубеже двадцатых, когда после двух основательных реконструкций от былого шика остались лишь стены и люстры, воспоминания и фотографии в исторических альбомах и справочниках, а сам зал приобрел вид, соответствующий новому веку — дорого, богато, стандартно. Да и ресторан закрылся, уступив место лаунж-бару.

Сейчас, в семьдесят третьем, все выглядело куда гармоничнее и естественнее.

Разглядывая старинный особняк графов Крийон, превратившийся в начале XX века в роскошный отель, советник думал о том, как ускорилось время. Стены Hôtel de Crillon существовали уже более двухсот лет. Здесь вершилась история, а интерьеры помнили блеск ушедших эпох. И ничего принципиально в них не менялось.

Он любовался оригинальной лепниной, фресками в стиле эпохи Людовика XV, мраморными пилястрами и щедрой, слегка потускневшей от времени позолотой. Массивные канделябры отражались в гигантских арочных зеркалах, визуально удваивавших зал.

Стрелец знал, что через десять лет здесь начнется масштабная реновация, а еще через тридцать — глобальная перестройка, и от этого материального свидетельства ушедшей эпохи мало что останется. Всего за три десятилетия! Он представил абсурдное будущее, где скорость перемен настолько велика, что строители, не успев завершить объект, принимаются рушить и возводить заново, и так до бесконечности. Мир, который превращается в руины не из-за разрушительных войн, а из-за маниакального стремления… К чему? К абсолюту? Или к движению ради самого движения?

Альбина с любопытством оглядывалась по сторонам. Хотя они завтракали здесь не впервые, каждый раз она открывала для себя что-то новое и не уставала восхищаться тем, как бережно французы относятся к своему историческому наследию. Глядя в высокое окно, выходившее на площадь Согласия, она представляла человека, который в свое время мог сидеть на этом же месте и наблюдать за казнью Людовика XVI.

— Милая, ты настолько органично смотришься в этом зале, что мне начинает казаться, будто он создан специально для тебя, — советник сделал комплимент жене.

— Да ладно тебе, Костя, не придумывай! — улыбнулась она.

Но Стрелец видел, что его слова приятны супруге.

— Я так и представляю твой романтический образ на одном из полотен Дега или дерзкий — у Лотрека.

— Какие у нас планы на сегодня? — она перевела тему, чтобы скрыть смущение.

— Предлагаю еще раз заглянуть к мадам Вьерни.

— Не слишком ли много внимания мы уделяем ей в такой короткой поездке?

— Милая, мне нужно встретиться с ней по делу.

— По делу? — удивилась Альбина.

— Да.

— Ничего не понимаю…

— Так ты не против? — Стрелец не стал объяснять жене природу своего интереса.

— Как будто у меня есть выбор.

Стрелец опасался, что она обидится, но Альбина рассмеялась.

— Знаешь, дорогой, наш отпуск благодаря тебе носит не только познавательный характер, но и приобретает черты шпионского триллера. Смотри только не заиграйся. Сегодня твой Игорь Прокопьевич просит об услуге, — она подозрительно прищурила свои прекрасные глаза, — а завтра будет песочить на партсобрании. Если повезет. Помни, Костя, о незавидной судьбе Юрия Антоновича.

— Умеешь ты, Альбинка, вернуть на грешную землю любого, даже такого фантазера, как я, — усмехнулся он.

— Костя, не забывай, где мы живем, — она перешла на шепот. — Ты что, думаешь, я не обратила внимания на того придурка в сиреневой рубашке? Не надо считать свою жену наивной дурочкой. Ты даже не догадываешься, сколько завистников появилось у тебя после успеха с Брежневым. Ты их имен не знаешь и едва ли когда-нибудь узнаешь, а они ложатся спать с мыслями о тебе и просыпаются с единственным желанием — оказаться на месте удачливого советника Басова.

— Мне кажется, ты преувеличиваешь!

— Я могу преуменьшать, но не преувеличиваю. Это уж точно!

Стрелец не узнавал жену. Оказывается, за ее внешней мягкостью и легкостью скрывался жесткий, проницательный ум.

— Так что, составишь мне компанию?

— Конечно, составлю, — ответила Альбина, поднося ко рту элегантную чашку из тончайшего фарфора с гербом отеля.

«Интересно, как давно она была сделана? — пришла ему в голову дурацкая мысль. — И сколько сотен или тысяч людей держали ее в руках?»

Через час они выходили из такси на улице Жакоб. Едва супруги переступили порог галереи Дины Вьерни, как жаркий июньский полдень уступил место приятной прохладе. Воздух в залах был сухим и чистым, с едва уловимым ароматом лака и свежих красок.

Два дня назад на открытии выставки здесь было не протолкнуться: парижская богема, коллекционеры, дипломаты, светские львицы. Сегодня же галерея погрузилась в тишину. Дина Вьерни вывесила объявление: по техническим причинам выставочный зал откроется только во второй половине дня.

Мадам Вьерни поспешила навстречу своим особым гостям.

— Рада, что вы приняли мое спонтанное приглашение, — с сильным акцентом, но на хорошем русском произнесла галеристка.

— Вы прекрасно говорите по-русски, — сделала комплимент Альбина. — Учили специально?

— Бросьте, мои познания в вашем языке весьма скромны. Да я его никогда и не изучала специально. Я ведь родилась в Кишиневе, — улыбнулась хозяйка.

— Учитывая ваш вклад в популяризацию нашего искусства, я бы не смог вам отказать, даже если бы очень захотел, — с тонкой дипломатичной улыбкой ответил Стрелец.

Мадам Вьерни улыбнулась. Сегодня она рассматривала Стрельца с гораздо большим пристрастием. Накануне, когда они мимоходом обменялись визитками, галеристка и подумать не могла, что советник понадобится ей так скоро и что они вообще когда-нибудь встретятся снова. Однако случившаяся катастрофа внесла свои коррективы.

— Мне очень жаль, — Стрелец решил помочь собеседнице перейти к главному.

— Беда. Случилась большая беда, — искренне произнесла она. — Самое страшное, что погибли люди. И ваши, и наши…

— Трудно измерить горе семей, потерявших своих близких, — тише добавил советник.

— Среди тех, кого с нами больше нет, были маленькие дети… Давайте пройдем в мой кабинет, — предложила галеристка.

— Милая, не хотела бы ты более внимательно рассмотреть работы наших соотечественников? — Стрелец обернулся к жене.

— Конечно, я всю дорогу только и думала об этом.

Советник не понял, чего в ее голосе было больше — восторга или