— Значит, ты хочешь оставить меня ни с чем?

Смотрю на нее в упор.

— Квартира, машина и деньги — это, по-твоему, ничего?

— По сравнению с тем, что остается у тебя, — ничего.

Вот теперь все окончательно становится на свои места. Не любовь, не обида, даже не прожитые годы, а деньги.

Возможно, они всегда и были единственным, что удерживало ее рядом. Как меня удерживало дурацкое убеждение, что однажды созданную семью нельзя разрушать только потому, что ты в ней несчастлив.

— Долю не отдам, — повторяю. — Даже не рассчитывай.

Зарина спокойно усмехается.

— Тогда будем судиться.

Смотрю на женщину, с которой прожил пять лет, и понимаю: завтрак сегодня я все-таки получил.

Только не тот, на который рассчитывал.

Запах сгоревших яиц до сих пор тянется с кухни. В раковине остывает испорченная сковорода, в прихожей стоит неразобранная сумка, а наш брак заканчивается именно так — с угрозы пойти в суд и отжать то, что я строил.

А о чем нам еще говорить теперь?

Между нами ведь никогда не было близости.

Глава 34.

Глава 34.

*Алихан*

Перчатка Санжара врезается с такой силой, что по предплечьям проходит тупая вибрация. Отступаю на полшага, ухожу вправо и сразу отвечаю коротким ударом в корпус. Он успевает прижать локоть, но воздух из легких все равно вырывается шумно.

— Не стойте! — орет тренер из-за канатов. — Алихан, ногами работай! Санжар, левую не опускай!

Будто мы его слышим.

Мы уже не первый раунд молотим друг друга, сбрасывая накопившееся напряжение. В последнее время его столько, что одного вечера в зале мало. Дела, встречи, цифры, документы. Зарина со своим требованием. Турки, которые никак не могут окончательно решить, заходят они к нам или нет. Каждый день кто-то тянет в свою сторону, и я только успеваю отбиваться.

Вот и сейчас отбиваюсь.

Санжик выбрасывает двойку. От первой перчатки уклоняюсь, вторую принимаю в плечо. Захожу ближе и бью снизу. Он резко отшатывается, уходит к канатам, но тут же отталкивается от них и снова прет вперед.

— Спокойнее! — тренер хлопает ладонью по краю ринга. — Вы не на улице отношения выясняете!

А мы и не выясняем.

У нас отношения братские, поэтому лупим друг друга, не боясь, что после придется извиняться.

Только сегодня я все равно на него бешусь, потому что днем он попросил меня не торопиться.

Между ударами перед глазами снова возникает кабинет. Большой стол, заваленный папками, бутылки с водой, недопитый кофе и Санжар напротив. Он крутит в пальцах ручку, смотрит на меня исподлобья и молчит.

Я уже знал этот его взгляд. Так он смотрит, когда собирается сказать то, что мне не понравится.

— Не торопись с разводом, — наконец произнес он.

Откинувшись на спинку кресла, молча на него смотрел.

— Повтори.

— Ты услышал.

— Нет, я хочу убедиться, что мне не показалось.

Санжар бросил ручку на стол.

— Алихан, сейчас не время. Сделай это после того, как договор подпишем.

Усмехаюсь без радости.

Конечно. Мы с ним всегда ставили бизнес на вершину. Каждый раз подстраивались под него и строили вокруг всю нашу жизнь.

— Турки еще даже окончательного ответа не дали, — напомнил ему.

— Дадут. Ты сам видел, насколько они заинтересованы. Но как только скажут «да», начнется полная проверка. Они захотят знать, во что вкладываются. Поднимут все: завод, счета, собственников, обязательства, кредиты, судебные дела.

— Я знаю, что такое проверка.

— Тогда должен понимать, чем нам сейчас грозит твой развод.

Буравил его тяжелым взглядом.

— Если вы сейчас идете в суд, начинается раздел имущества. Она накладывает обеспечительные меры, мы не можем нормально распоряжаться твоей долей. Турки видят спор между супругами и подвешенный актив. Думаешь, они станут ждать, пока вы разберетесь?

— Это не имеет отношения к делу.

— Блядь, ты чё, наивный, как первоклассник? Ты это мне объясняешь? — Санжар раздраженно развел руками. — Я прекрасно знаю, сколько она вложила в завод. Нисколько. Только суду плевать, кто из вас сидел ночами на производстве, а кто ездил по салонам. У вас официальный брак. Завод поднялся во время брака. Она уже сказала, что будет судиться.

Стиснул зубы до скрежета. От одного воспоминания о ее спокойном лице внутри все снова закипело.

Она же даже не была ни разу на заводе, долю которого потребовала. Квартиры ей мало, машины мало, денег мало.

— Она ее не получит, — сказал твердо.

— Не получит, — согласился Санжар. — Но придется провести оценку и выплатить ей компенсацию, чтоб не артачилась и сама отказалась от претензий на завод.

— Я заплачу.

— Вот и договорись с ней. Без суда. Берем паузу, подписываем договор с инвестором, получаем деньги, а потом спокойно разводишься и выплачиваешь ей то, о чем договоритесь.

— Я не собираюсь еще год изображать счастливого мужа.

— Год не понадобится.

— Ты откуда знаешь?

— Не знаю. Но сейчас ты не один. Если бы завод был только твоим, делал бы что хотел. Однако там моя доля и наши общие обязательства. Так что в этот раз придется головой подумать, а не только характер показывать.

Хотел послать его, но не мог, потому что он был прав.

Бесит меня именно это.

Санжар поднялся, подошел к окну и посмотрел на город. Несколько секунд молчал, а потом покачал головой.

— Поэтому я и не женат.

— Поэтому? — хмыкнул.

— Благодаря тебе я давно понял, что от баб одни проблемы.

— И поэтому ты ни одной юбки не пропускаешь?

Он обернулся и усмехнулся.

— Я их просто не обнадеживаю.

— Благородный какой.

— Опытный.

— Кобель ты опытный. Вспомни эту журналистку с хвостом до пояса.

Санжик сразу в лице поменялся — значит, задел за живое.

Удар друга вскользь цепляет меня по подбородку и возвращает в зал. Мотаю головой, прогоняя воспоминание, и снова поднимаю перчатки.

— Проснулся? — ухмыляется он.

— Сейчас ты уснешь.

— Давай.

Он тут же идет вперед.

Следующие несколько минут мы жестко рубимся. Перчатки глухо бьют по защите и телу, подошвы скрипят по выцветшему покрытию. В старом зале становится тесно от жары, тяжелого дыхания и запаха пота. Один за другим мужики собираются у ринга.

— Не застаивайся! — кричит тренер. — Алихан, двигайся! Санжар, не лезь с открытой головой!

Санжик, конечно, лезет.