Как же так? Почему он стал таким?

— Когда забрали квартиру?

— Два месяца назад. После просрочки платежей.

— Что с Асель и детьми? — перебиваю его. — Где они?

Санжар внимательно смотрит на меня и хмурится.

— У соседки взяли их новый адрес, — отвечает безопасник. — Дом находится на окраине Шымкента. Насколько удалось выяснить, они живут там временно. Условия не очень хорошие.

Сжимаю телефон сильнее. Условия у них не очень хорошие. А я все это время пересылаю деньги на счет и думаю, что выполнил свой долг. Решил, что им достаточно. Деньги отправил — значит, помог. Даже не проверил, дошли ли они, пользуется ли ими Аселя.

Снова выбрал дела. Снова убедил себя, что так правильно. Те чувства к ней уже давно ведь умерли. Семь лет прошло.

— Адрес отправьте мне сообщением, — говорю я.

— Хорошо.

— И поднимите все, что найдете по долгам Мухтара. Кому еще должен, сколько, на что брал деньги. Мне нужна полная картина.

— Понял.

Отключаюсь. Несколько секунд стою неподвижно, глядя на темное стекло машины. В отражении вижу собственное лицо и Санжара за спиной.

— Что случилось? — спрашивает он.

— Муха заложил квартиру. Банк ее забрал.

— А Асель?

— Уехала с детьми на окраину.

Санжар матерится, я же опускаю взгляд на телефон, нахожу номер секретарши и звоню. Она отвечает быстро.

— Да, Алихан Сарсенович? — слышится спокойный голос.

Не здороваясь, говорю:

— Зульфия, найди мне билет до Шымкента на завтра.

Глава 35.

Глава 35.

Алматы, 2005 год

*Асель*

Последние дни я хожу сама не своя. Все вдруг перевернулось с ног на голову, и теперь мне приходится заново привыкать к собственной жизни, к тому, что все круто изменилось и впереди — неизвестная дорога.

Он собирается развестись.

Я до сих пор боюсь произносить это даже мысленно. Где-то глубоко, в самом потаенном уголке души, от этих слов разливается робкое тепло. Такое хрупкое, что я стараюсь к нему не прикасаться, чтобы не разрушить раньше времени.

Я знаю только то, что рассказал мне сам Алихан. Между ним и Зариной давно все кончено. Они договорились временно сохранять брак из-за бизнеса, потому что сейчас развод может навредить важной сделке. И эта договоренность появилась задолго до меня. До того, как Алихан приехал в Шымкент. До того, как нашел нас с детьми.

Значит, это не я разрушила их семью.

Не я увела чужого мужа.

Их отношения закончились раньше, чем я позволила Алихану впервые поцеловать меня. Раньше, чем он лег рядом со мной. Раньше, чем Арман и Омар стали ждать его по вечерам и радоваться звуку подъезжающей машины.

Столько времени я жила с чувством, будто краду чужое счастье. Смотрела на него и думала о Зарине. Лежала в его объятиях и не могла до конца прогнать ощущение, что занимаю чужое место. Даже когда он говорил, что я его женщина, внутри все равно сидела эта вина — липкая, тяжелая, не дающая мне просто быть счастливой.

А оказывается, я ничего у нее не отнимала.

Но тогда почему Зарина так вела себя со мной?

Почему пришла в этот дом? Почему унижала перед Фаризой-ханым, говорила так, будто я специально влезла между ними? Зачем смотрела на меня с такой ненавистью, если их брак уже был разрушен?

Ответ находится сам.

Глубокая, годами копившаяся обида на мужчину. Я внезапно понимаю ее, потому что испытала то же, только к Мухтару.

Может быть, ей было легче считать меня виноватой и всю свою боль и гнев направлять именно на меня.

Я не хочу об этом больше думать и отгоняю от себя мысли о Зарине. Пусть они настойчиво лезут, но я не буду съедать себя еще сильнее.

Ее боль пока не уйдет, ведь именно из-за нее она приходила сюда, затем пыталась унизить вместе с енешкой, а еще сказала, чтобы я не забывала предохраняться.

Предохраняться…

Это слово будто вспыхивает у меня в голове.

Я замираю посреди комнаты, медленно опускаю сложенную футболку и смотрю перед собой, ничего не видя.

Месячные должны были начаться два дня назад. Я машинально кладу ладонь на живот, словно там уже можно что-то почувствовать.

Нет. Два дня — еще не задержка. От волнения бывает. От смены обстановки. От всего, что произошло за последнее время. Я устала, много переживала, плохо спала. Цикл вполне мог сбиться.

Только вот прошел месяц с нашей первой ночи.

Я быстро перебираю в памяти все наши встречи, и щеки начинают гореть. Мы ни разу не предохранялись. Ни разу. Я даже не подумала об этом. Рядом с Алиханом вообще перестаю думать о чем-либо, кроме него. А он…

— Мам!

От голоса вздрагиваю и резко поднимаю голову.

В дверях стоит Омар. Уже одетый, с рюкзаком на плече. Смотрит на меня удивленно и немного нетерпеливо.

— Жандос-ага нас уже ждет.

Еще пару секунд просто смотрю на сына, пытаясь вернуться в настоящее.

— Иду, балам.

Складываю футболку в шкаф, хотя руки внезапно становятся непослушными. Внутри меня теперь живет одна мысль, которая не дает покоя и следует за мной по лестнице, в прихожую, к машине.

А что, если это правда?

По дороге сначала завозим Омара в школу бокса, затем мы с Арманом едем в реабилитационный центр.

Пока он занимается с Алексеем Владимировичем, я некоторое время сижу в коридоре, сцепив пальцы на коленях. Пытаюсь читать брошюры, оставленные на столе, но буквы расплываются перед глазами. Я снова и снова считаю дни, проверяю себя, вспоминаю дату.

Ошибки нет.

Наконец не выдерживаю, поднимаюсь и выхожу из здания. Аптека находится через дорогу. Иду к ней быстро, и, на мое счастье, никого нет. Прошу тест на беременность так тихо, словно совершаю преступление. Девушка за прилавком даже не смотрит на меня, привычно кладет небольшую коробочку в пакет и называет сумму.

А мне кажется, будто все вокруг знают, что все еще пока вторая жена забеременела от чужого мужа.

Быстро убираю пачку в сумку, зажимаю ее под мышкой и крепко сжимаю ремешок. Сердце слишком громко стучит. Теперь можно зайти в туалет и узнать все прямо сейчас…

Но я не решаюсь.

Мне страшно увидеть одну полоску.

И еще страшнее — две.

В центре сажусь на прежнее место. Через час дверь открывается. Первым выходит Алексей Владимирович, а за ним появляется мой Армашка. Идет сам. Медленно, внимательно следя за