— Я просто поинтересоваться… переживать за вас.

В этом мире, полном опасностей и неопределенности, кто-то искренне переживал за меня. Не как за сосуд Моргат, а за меня. Я повернулась к ней и улыбнулась — широко, по-настоящему.

— У меня все хорошо, можешь не волноваться. И знаешь что? — я сделала небольшую паузу, глядя на ее смущенное личико. — Я бы хотела, чтобы ты считала меня не просто хозяйкой, а своей подругой.

Леама буквально раскрыла глаза от изумления.

— Правда? — прошептала она, не веря своим ушам. — Вы правда считать меня своей подругой?

Я одобрительно кивнула, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы от ее искренней реакции.

— Конечно, Леама. Почему тебя это так удивляет?

Она покачала головой, и в ее взгляде промелькнула тень старой, глубокой печали.

— У меня никогда не быть подруг… даже не знать, что сказать.

Я мягко улыбнулась и дотронулась до ее руки.

— Можешь ничего не говорить. Просто я хочу, чтобы ты это знала.

Леама посмотрела мне прямо в глаза, и в ее взгляде было столько преданности и благодарности, что у меня сжалось сердце.

— Спасибо… — прошептала она так тихо, что я скорее угадала, чем услышала.

Пока мы перекусывали, Терас, прожевывая лепешку, бесцеремонно поднялся.

— Мне нужно отлить, не скучайте! — бросил он и скрылся в кустах.

Вернулся он так же стремительно, сияя как солнце, с зажатой в ладони горстью ягод. На этот раз они были не синими, а ярко-алыми, словно капли крови.

Я не смогла сдержать детский восторг и захлопала в ладоши, забыв на мгновение о всех своих бедах.

— Терас, спасибо!

Карион, сидевший поодаль и чистивший клинок, состроил презрительную гримасу.

— А ты эти ягоды собрал после того, как отлил, или до? — Съязвил он…

Терас закатил глаза с таким драматизмом, что стало смешно.

— Брат, ты хоть иногда можешь порадоваться простым вещам? Чистые у меня руки, если тебя это волнует!

Карион поджал губы, сдерживая улыбку.

— Ну, как скажешь. Приятного аппетита, дааамы, — он многозначительно ухмыльнулся, глядя на нас с Леамой.

Мы с Леамой, как по сговору, проигнорировали его колкость. Я взяла несколько ягод и протянула ей. Раскусив упругую кожицу, я почувствовала яркий, кисло-сладкий вкус, даже более насыщенный, чем у предыдущих. Мы переглянулись и одновременно улыбнулись.

Терас, удовлетворенный, плюхнулся на траву рядом с нами.

Дорок, растянувшийся на солнышке неподалеку, расслабленно заговорил, глядя в небо:

— Я помню Кариона, еще когда я был совсем молодым. И уже тогда он отличался от нас с Терасом.

— Я вообще-то здесь, — проворчал Карион, не отрываясь от своего кинжала.

— Я в курсе, — невозмутимо ответил Дорок. — Но это мы привыкли к твоему поведению. А вот дамы — нет. Может, объяснишь нам всем, почему ты так себя ведешь? Всегда будешь от всех отгораживаться?

Карион коротко хмыкнул, и в этом звуке слышалось презрение ко всему миру.

— Что вам объяснять? Я такой, какой есть. Если вам это не нравится, — он пожал плечами, — мне плевать.

Дорок усмехнулся, и в его улыбке читалась не злоба, а какая-то усталая привычка.

— А я другого и не ждал. Ладно, не имеет значения. — Он перевел взгляд на меня, и его лицо снова стало серьезным. — Когда приблизимся к пещерам, нужно будет быть внимательнее. Чем ближе мы ко Двору Ночи, тем больше темных духов будем встречать. И тем больше вероятность наткнуться на воинов Зораха.

Я внутренне сжалась, и вкус ягод вдруг стал горчить на языке. Перспектива снова столкнуться с леденящими душу негулями или воинами, которые были настроены против нас, меня откровенно пугала.

— А почему рядом с их двором больше темных духов? — спросила я, пытаясь отогнать мрачные мысли.

Дорок задумчиво посмотрел на проплывающие облака, собираясь с мыслями.

— Дело в том, что правитель Двора Ночи черпает силу из ночи, из тьмы. Это не значит, что он пропитан ею полностью и в нем нет ничего хорошего. Просто так было заведено изначально. Каждый правитель, начиная с самых первых, кто был у власти, черпал силу из определенных источников. Как, например, правитель Двора Зари — у них есть специальный колодец, который накапливает солнечную энергию и распределяет ее по всему двору. Или Двор Земли — они черпают силу из самой природы, у них самая плодородная почва. Двор Огня — из древнего вулкана.

Я задумалась, пытаясь осмыслить эту сложную систему.

— А как правители приходят к власти? Их выбирает народ?

Дорок мягко улыбнулся, будто отвечая на вопрос ребенка.

— Нет. Правитель должен за время правления обязательно сделать наследника, чтобы в нем текла его кровь. Так как изначально сама природа наделила определенными силами первых эльфов, и эти силы поддерживают магию всего двора. Так нужно для баланса. Когда правитель погибает, его сила находит преемника в его кровном родственнике и перетекает в него.

— А если у правителя так и не получилось сделать наследника? — не удержалась я.

Дорок пожал своими могучими плечами.

— Такого еще не было.Всегда есть наследник. Обычно правят очень долго и успевают за это время.

— Как сложно… — прошептала я почти беззвучно, глядя на свои руки.

— Да, — согласился Дорок. — Такова цена баланса магии. — Он помолчал, а затем добавил: — У ищеек — так же. Мы тоже должны оставлять наследников. И чем больше, тем лучше. Нам, можно сказать, повезло. Отец сделал троих. Это редкость для нашего мира.

— Повезло, — сказала я, качая головой. — Не представляю, как воспитывать ребенка в таком опасном мире.

Терас воодушевленно вскочил с места.

— А я вот хочу много детишек! Чем больше, тем веселее!

Дорок громко рассмеялся, его грубоватое лицо озарила улыбка.

— Ну, что могу сказать? С твоими-то стараниями пока ни одного не сделал.

Терас обиженно насупился.

— Да просто я еще не нашел свою истинную пару! Вот когда найду, наделаем вам кучу племянников, будете с ними сидеть!

— Я пас! — тут же отрезал Карион, махнув рукой, будто отгоняя назойливую муху.

Терас рассмеялся, его обида мгновенно испарилась.

— Ты первый в списке, о ком я буду говорить своим детям! Что раз вы выдержали общество дяди Кариона, вам уже будет ничего не страшно в этом мире!

Мы все, даже Леама, громко рассмеялись. А Карион, к моему удивлению, лишь ухмыльнулся в