маловероятно. Настолько маловероятно, что не может не быть подстроено специально. Видимо, у богов есть на нас планы. И хорошо бы нам разобраться, в чём они состоят, — Джасир придвинулся поближе к Шуре и посмотрел на её лицо.

— Бога нет, — неуверенно возразила Шура.

— Боги есть, и их много. И лучше их лишний раз не упоминать, чтобы они не почтили нас личным вниманием. Это точно ничем хорошим не грозит.

— Но как же… — с сомнением протянула Шура, глядя в карие глаза своего огневика. — Это они всем управляют?

— Нет, что ты. Им, как правило, вообще плевать на дела людей. Ну, представь, что ты завела муравейник. Наблюдаешь за ним иногда, конечно. Но в общем-то тебе всё равно, если какие-то муравьи умрут. Или переженятся. Или там войной пойдут друг на друга. Но вот если они начнут пищать громко и отвлекать, то ты вернёшься и порядок наведёшь. Или если муравейник вдруг вымирать начнёт. Или если запалит его кто-то. Тогда ты вмешаешься. А в остальном — ты же не для того этот муравейник создала, чтобы каждого муравья за лапку водить и по брюшку гладить. Ты его создала из интереса или из любопытства, или даже от скуки. Нет, я не говорю, что мне известны мотивы богов. Просто привожу понятный пример.

— Но ведь люди молятся богам… — начала возражать Шура.

— Ты что? Напротив, — уверенно прервал Джасир. — Люди не молятся богам, потому что их это раздражает.

Шура уставилась на него, переваривая информацию.

— Ладно, в равнодушного бога, который что-то там сделал и забыл или даже поигрался и на полку поставил, я поверить могу, — кивнула Шура и обернулась к Алёнушке. — Хотя видишь, не зря ты молилась за Олега Ивановича замуж не идти. Сработала молитва-то. Поздравляю!

Алёнушка чуть не разрыдалась.

Видя её реакцию, смутился и замялся Хварид, а потом поднял несчастный взгляд на братьев Саянов:

— Она ж хрупенькая и бледненькая вся. Как же я такую… — тяжело вздохнул бородач и с недоумением посмотрел на свою пару.

Алёнушка ответила ему испуганной икотой. Даже помолиться забыла с перепуга.

— Поздравляю вас, парни, — сдавленно проговорил Драхир и снова посмотрел на меня. — Вероника, вы же понимаете, что мы не можем не проверить нашу с вами… совместимость тоже.

Я с ужасом посмотрела на Драхира. На его огромные старческие залысины. На гигантские тараканьи усы на скуластом пожилом лице. Да он же старый! У него же, наверное, артрит! Или артроз! Или и то, и другое! Ему же лет сорок! Или даже сорок пять!

Я вдруг вспомнила, как однажды на юбилее бабушка говорила тост: «Когда я была школьницей, мне очень нравились старики сорока пяти лет. Они, конечно, уже чувствовали дыхание смерти и стояли одной ногой в могиле, но как же они были хороши! Видимо, ощущение близкой кончины усиливало их очарование. Затем я стала постарше. Когда мне исполнилось тридцать, у меня по-прежнему захватывало дух от мужчин сорока пяти лет — привлекательных, умных и состоявшихся. Вершины эволюции, так сказать. Потом мне и самой исполнилось сорок пять. И как же меня тянуло к ровесникам! Это были мужчины в расцвете сил, опыта и красоты. Нынче я бабушка. Мне уже семьдесят. И мне по-прежнему нравятся мальчики сорока пяти лет. Юные и свежие, как наливные яблочки. Так что Эйнштейн прав — всё в этом мире относительно. Всё, кроме моего вкуса в мужчинах!».

Вот бабушке Драхир бы точно понравился. Такой, наверное, и ест хорошо, и пироги хвалит, и розетку может починить. «Мужчина должен быть в первую очередь надёжным, а не как твой отец», — поучала бабушка. Так вот Драхир таким и был — надёжным в первую, вторую и третью очереди. В четвёртую — выдержанным. В пятую — занудным до скрежета зубовного. Я прям чувствовала в нём это самое качество — кружки в серванте должны стоять ручками в одну сторону, а дети бегать по ровной линии и строем.

И почему шикарный здоровяк Хварид достался худосочной Алёнушке? А огненный насмешник Джасир — Шуре? Они оба куда как интереснее этого… старого… нудного… скучного… залысого… усатого… Тараканина!

На глаза навернулись слёзы. Я протянула руку, с отвращением думая, что с таким придётся ложиться в постель… И любить его?! Что за страшная шутка богов? Я отчаянно не хочу этого Драхира! Рядом раздался женский смешок. Я с укором посмотрела на Шуру. Нечего надо мной насмехаться! Самой-то вон какой парень достался — обаятельный, атлетичный, ловкий! Брюнетка ответила удивлённым взглядом. Так, словно не она сейчас смеялась.

Капли моей крови упали на чистый участок стола. Рядом легли густые кляксы, принадлежащие Тараканину. Он снова принялся бормотать заклинание. Я шмыгнула носом и уставилась на стол в ожидании приговора…

Глава 18, в которой мы говорим о политике

Капли крови поползли навстречу друг другу, но как-то натужно, неохотно. И замерли, так и не образовав никакой фигуры и не явив нам никаких спецэффектов. Я с надеждой посмотрела на Драхира:

— Это же не то? Не реакция Истинной пары?

— Нет, хотя совместимость очень даже неплохая, особенно если учесть, что ты тёмная, а я — огненный. Но мы не пара, — разочарованно ответил Драхир.

Я с облегчением выдохнула и даже улыбнулась ему, а потом спохватилась, что выглядит это, наверное, жутко грубо, и попыталась сгладить неловкость:

— Очень жаль! Но мы до сих пор не знаем, может, мой контракт ещё не разорван. У меня же так и не получилось его призвать.

— Если бы контракт был в силе, тебя бы искали. Но сдаётся мне, что альмендрийские маги посчитали вас погибшими. Личный контракт аннулируется в случае смерти одной из сторон или вмешательства богов. Надо ли говорить, что второй случай маловероятен? Предположу, что после прохождения портала остальными девушками Шаритон проверил все контракты и посчитал, что вы трое погибли. Сколько, говорите, было невест?

— В нашей группе — десять. Но была вторая группа, которая из другого города уходила, — ответила я.

— Допустим, двадцать девушек. Если учесть, что Тихерра — немагический мир, смерть трёх девушек в межмировом портале — это вполне допустимые потери. Слабенькую магичку переход мог просто испепелить… — принялся рассуждать Драхир.

— Что? То есть это, типа, опасно было? — изумилась Шура.

— Да, конечно, — кивнул Джасир.

— Так, пообещай