мне, что если мы из этой передряги выберемся, то надерём уши этому старому лживому подлецу Шаритону! — воскликнула Шура, обращаясь к своему огневику.

— Это не так просто, горячая моя, — рассмеялся Джас в ответ. — Поверь, многие пытались. Но я обещаю подумать над достойной каверзой.

— Но почему именно тихеррянки? — спросил бородач.

— Как по мне, так изящнейшее из решений. Сильных магичек в нашем мире — раз, два и обчёлся. В других известных мирах — также. С того же Тингая ещё попробуй приведи такую. А если ей что-то не понравится — обратно сбежит при случае, да и мир у них более развитый по сравнению с нашим, не хотят они сюда переезжать. А тут — ты на них только посмотри! Молоденькие, хорошенькие, силой так и пышут, но при этом неопытные совершенно. Вероника вон Хунира прокляла на смерть. Нечаянно! — наставительно поднял Джасир палец вверх, а у меня от одного напоминания скрутило живот. — То есть она чрезвычайно сильна, но при этом абсолютно беспомощна. Ни вернуться в свой мир, ни отпор дать, ни по-настоящему опасное проклятие сплести. Она, если захотела бы, — падёж скота бы по всему югу устроила. Но нет! Хаарат Ершас, наверное, не зря планировал их в том оазисе оставить. Подумал, видимо, что вернётся за ними, когда янгванов перебьёт…

— А потом я его разозлила, — распахнула глаза Шура.

— И фидир не зря возбудился. Две тысячи золотых. Ха. Наш Дом и пять бы дал. И ещё жениха позволил бы выбирать, — Джас сощурился. — Хитрые вивры альмендрийцы. Вон что они запланировали! Одну магичку — Эринару Тормансу, другую, наверное, Эддару, а остальных — разобрали бы приближённые. Десятка у Эринара холостая. Уверен, что и сам Шаритон себе пару приглядывал. Иначе с чего бы ему, огневику, в жёны тащить тёмную или целительницу? Ему огненная нужна, такая, как Шура…

Шура расправила плечи, вздёрнула подбородок и важно кивнула.

— А ведь отец говорил, что у Эринара Торманса невеста появилась, и Сонар на этот счёт негодует очень. Требует, чтобы Альмендрийский Демон фари Лиссу вернул… Отец сказал, что Сонар уже озаботился тем, чтобы этот брак расстроить. Там и делов-то всего — невинности девицу лишить. Тормансам же для обряда девственница нужна, — сказал Хварид, а потом пристально посмотрел на Алёнушку.

Та залилась краской с головы до ног, даже волосы, кажется, порозовели.

Бородач смущённо кашлянул и отвёл взгляд.

— И то правда, я как-то об этом запамятовал, — хмыкнул Тараканин, глядя на нас.

Джасир смотрел на Шуру с непередаваемой смесью восхищения и возмущения.

— Вот именно, — вздёрнула она бровь. — Так что на многое не рассчитывай. Ухаживания, цветы, конфеты никто не отменял. Я девушка порядочная, могу порядком наподдать, если мне что-то не понравится. Хотя ладно, цветы можешь не дарить, куда мне эти веники. Дари ножи лучше. И конфеты я тоже не люблю, у меня от них прыщи. Так что лучше болас. Это камни такие на верёвке, я тебе покажу. И плётку. Точно! Хочу такую длинную плётку, чтоб ещё горела обязательно. И костюм чёрный лаковый! Или красный… — Шура мечтательно улыбнулась. — А вместо сладостей рыбу копчёную и шашлыки. Всё запомнил? Запиши, я продиктую.

— Это всё, конечно, хорошо, но казнь и обвинения никто не отменял… — сказал Драхир. — И теперь нужно думать, как девушек вытаскивать. А ещё выяснять, чья пара Вероника. Ведь не случайно, что одна досталась главе Дома Саян, а вторая — единственному наследнику Дома Сакур. Значит, Вероника предназначена кому-то из другого Дома. Вопрос — из какого? Это тоже надо выяснить. Союзники нам не помешают.

И чего я на него взъелась? Нормальный мужик, рассудительный, спокойный, серьёзный. И на сорок пять не выглядит всё-таки. Максимум на сорок. Даже на тридцать пять. Да, на непростые тридцать пять, но всё же. Интересно, почему не он возглавляет Дом Саян, а более молодой Джасир? Разве у них не по старшинству власть наследуют?

— Вероника, Алёнушка, вы так и не поели, — добавил Драхир, окончательно располагая к себе. — Принимайтесь за еду, пока есть время. А мы пока подумаем, что за задачку нам подкинули боги…

Хварид поднялся из-за стола, достал из корзины тканевую салфетку, встряхнул её во влажном воздухе темницы и уже мокрой принялся вытирать столешницу, особенно заботливо делая это рядом с Алёнушкой. Она сидела пунцовая и дышала через раз, не поднимая глаз на свою пару.

Зря она так. Сразу видно, что мужик он добрый и основательный. И вон какой здоровенный — рядом с таким хоть до ста кило разъесться можно, всё равно будешь тростиночкой смотреться. Эх, не ценит она своего счастья…

— Шура, ты обещала рассказать про проклятие, — напомнил Джасир.

— А, да она ему пожелала счастливым быть. Ровно одно мгновение до смерти.

Братья Саян уставились на меня удивлённо, и я пересказала им наш с Хуниром разговор.

— Проклясть счастьем. Забавно, — цокнул усатый. — Наверное, поэтому амулет и не сработал. Неоформленное в структуру проклятье на счастье с дополнительным ограничением. Да, такое нарочно не придумаешь.

Здоровяк тем временем снова накрыл стол скатертью, любовно разгладил её ладонью-утюгом перед своей парой и спросил:

— Алёнушка, а что ты любишь?

Она в ответ всхлипнула и разразилась слезами. Хварид растерянно замер с корзиной в руках. Я обняла подругу, прижала к себе и ответила:

— Сладкое любит очень. Ей раньше приходилось сильно питание ограничивать, а потом и нечего было есть-то… — ответила я за подругу.

Хварид сел рядом и с сочувствием и некоторым облегчением выдохнул:

— Так она недоедала! Это ничего, я откормлю.

Всхлипывания и рыдания продолжались минут пять. Мне внезапно тоже стало ужасно грустно и обидно за себя. И стыдно, и плохо, и больно. Жалко этого Хунира, жалко всех этих людей, которые живут в этой ужасной стране, и жалко себя. Просто до крайнего предела жалко себя. Я же не специально! Если бы я знала, никогда бы ничего подобного не сказала!

Слёзы покатились по щекам одна за другой. Я всхлипнула, пытаясь сдержать поток рыданий, а потом подумала — ну и ладно. Ну и пусть. Ну и пореву. Что они мне сделают?

Хварид не знал, куда себя деть, и смотрел с тоской. От этого стало ещё горше. Драхир подал мне сухую салфетку и налил вина. Джасир выжидательно посмотрел на Шуру, но та