— Нет, но хочу отгородить от проблем, которые могут последовать.

Он улыбается, качая головой.

— Ты знаешь, что Барон сам совершил ошибку. В нем зажглась жадность, он не хотел делиться.

Усмехаюсь. Он даже не представляет, что было в ту ночь.

— Но я делюсь, поэтому живу в мире и согласии, — он улыбается и проводит рукой рядом с панорамным окном, за которым уже собирается народ, ждущий зрелища. — А что насчет парня и его сестры… Люди хотят крови и, возможно, смерти. Они заплатили. Я не могу их разочаровать, парень мне должен… Я могу его отпустить, если только…

И он молчит. Смотря на меня.

— Что ты хочешь? — не тяну, знаю, что он ждет именно этого вопроса.

— Чтобы ты вышел на арену, пацана забьют в первом же раунде. Но если выйдешь ты… вернувшаяся звезда! — и он театрально закатывает глаза. — Это будет нонсенс. Это взбодрит публику. Только с таким условием я отпущу его… — говорит он шепотом, словно змий-искуситель. — Выбирай: или пацан, или ты.

— И тебе не жалко бойца?

— Нет, это расходный материал, мусор по факту. Но мне нужно зрелище! И ты мне дашь его!

Я опять вспоминаю глаза Куклы. Ее просьбу о помощи. Я не могу ей отказать, но надеюсь, она простит меня за то, что я не договорился по-другому. По-другому тут не получится.

— Я согласен.

— Отлично, тогда готовься к бою, — хлопнул руками Грац. — Пацана с девкой можете отпускать, пусть валят на все четыре стороны, — это он говорит свои пешкам, а потом опять смотрит на меня. — Или ты хочешь, чтобы они посмотрели?

Я хочу, чтобы они ушли, чтобы Кукла больше не находилась тут. Но понимаю, что без меня она не уйдет. А это значит, что мне нужно, чтобы она находилась как можно дальше от меня. Чтобы не стала рычагом давления.

— Я хочу увидеть парня, который пришел со мной.

— Хорошо, я приведу к тебе его, а пока ты можешь пройти и готовиться, я жду зрелища…

Он указывает рукой на дверь, где стоит все тот же мужчина, который привел меня сюда.

И вот я уже отрабатываю удары на груше. Вспоминаю забытое. Навык, выработанный с самого детства, не угасает, это уже у меня в крови. Опять вспоминаю этот запах — затхлости и металла. Тут пахнет именно так.

Через несколько минут ко мне заходит Егор.

— Спасибо, что помог, — сразу же говорит он, протягивая мне руку. — Я в долгу…

— Да, и у меня есть просьба. Ты должен, если что, держать подальше Ангелину отсюда. Она не должна видеть всего того, что будет происходить на ринге, не должна волноваться.

— Поздно, — качает он головой. — Ее уже провели в зал, она будет зрителем, как и мы все.

Матерюсь, ударяя кулаком о стену. Грац решил повысить ставки.

— Я понял, но сделай так, чтобы с ней ничего не случилось, — бросаю я.

Егор серьезно кивает. Понимая, что, пока я буду на ринге, он будет в ответе за них.

Ну что ж, Грац, хочешь зрелища? Будет!

Меня выпускают на ринг. Уже много людей сидит на своих местах и ждет масштабного зрелища. Как только я выхожу, трибуна почти орет, скандируя мое имя.

Вдох-выдох.

Я не сомневаюсь в своей победе, но что будет дальше? Как мы уйдем потом, если уже сейчас Грац играет нечестно? На ринг выходит мой соперник. Он моложе меня, и я его не знаю, поэтому не ударяю первым, а ухожу от череды его ударов, блокируя их. Мне нужно понять его слабые места.

Трибуны орут, им нужна кровь, адреналин, но я медлю, и делаю это специально. Мне не нужно бесполезное махание руками, как делает сейчас мой противник. Можно свалить его одним-единственным коротким ударом. Только нужно найти слабое место.

И я нахожу его. Его ноги, они явно были травмированы, поэтому стоит сделать упор на них. Теперь веду я, несколько точных ударов в сторону соперника, чтобы умерить его пыл. Стараюсь наносить точные удары ногами. Соперник не так прост, как мне показалось вначале. Я пропускаю несколько коротких ударов правой в корпус.

Адреналин кипит в крови, чувствуется запах крови и напряжения между нами. Трибуна орет, им наконец-то дали зрелище, за которым они пришли.

Но они не получат его. Теперь мне не интересно это. Я хочу скорее уйти отсюда. К своей Кукле. Поэтому заканчиваю с ним быстро. Серия сильных ударов, и противник уже валяется бес сознания. Трибуны орут, они хотят, чтобы я добил его, отправил на тот свет. Они даже не осознают того, чего хотят. Ведь им хочется большего. Дай власть человеку, и он покажет свое лицо. Тут так же. Они показывают свои истинные инстинкты. Животные.

Перелез через канаты, встретился взглядом с Грацем. Парень бледнеет под моим взглядом. Неужели думал, что я проиграю?

Мне что-то говорят, публика орет мое имя, некоторые даже пробираются, чтобы со мной поздороваться. Но мне этого не хочется, поэтому выхожу и иду туда, где оставил свои вещи. Все, я хочу домой, с моей Куклой.

Она прибегает ко мне сама. Просто кидается ко мне, когда я начинаю переодеваться.

— Больше никогда… больше никогда, слышишь, не делай этого! — шепчет она, прижимаясь ко мне и плача.

Она все видела, а мне больно даже от этого. Я обещал, что она не увидит ничего подобного, но, получается, нарушил свое обещание.

— Все хорошо, Кукла, — стараюсь успокоить ее.

— Ты ранен? Что-нибудь болит? — она смотрит на меня глазами, полными слез. И сейчас больше всего мне больно от этого. Оттого, что она плачет.

— Нет, все хорошо, Кукла… — шепчу ей, прижимая к себе. — Теперь точно все хорошо…

— Зачем ты согласился? Мы бы что-нибудь придумали! — ругает она меня, очередной раз всхлипывая.

— Нет, мы бы не смогли договориться по-другому, только так, — качаю головой. — Но все же обошлось.

— Ты знаешь, что ты рисковал! — так и не может успокоиться она.

— Кукла, все и правда хорошо,