Наверное, Грах не поскупится на похвалы, если увидит древний свисток. Вот только Креж его показывать не собирался.

И едва не передумал, вернувшись.

Когда Креж спустился в убежище, Грах рявкнул:

– Наконец-то!

Он стоял посреди комнаты, хмурился и больше не выглядел обессиленным и уставшим. Куго склонился над приемником, крутил рукоятки настроек, а из брошенных на стол наушников доносились шорохи и скрипы. Синие шаманы – и Нивер с ними – невнятно переговаривались, рассматривали шкалы на гудящем коробе.

– Иди сюда! – Грах махнул Крежу, и тот на миг застыл от страха.

Неужели шаман следил за своим рабом и все видел сквозь стены и перекрытия? Нет, невозможно. Грах не всесилен, тем более сейчас. Конечно же, дело не в сокровище, которое нашел Креж. Пока он бегал по этажам, что-то случилось.

– Креж, Креж! – Нво оказалась рядом, схватила его за рукав, потянула к Граху. – Для нас есть дело! У меня это получалось, уже получалось, смогу!

Шаман поднял раскрытую ладонь, и золотые ростки вырвались из-под кожи, метнулись к Крежу. Он пошатнулся, судорожно глотнул воздух. Клеймо на плече раскалилось, браслет-оберег налился жаром.

– Чего трясешься? – Грах усмехнулся, качнул головой. – Тебе даже делать ничего не придется, твоя сила нужна только для поддержки. Давай, Нво, начинай. Вспомни ее дом, мы с тобой там были. Попробуй дотянуться до него, загляни внутрь.

– Дом, чудесный дом! – пропела Нво. – Тенистый, прохладный, а снаружи цветы, белые, синие, желтые, у них зеленые и красные стебли, так красиво!

Стены убежища смазались, превратились в мельтешение полос и пятен. Земля ушла из-под ног, к горлу подкатила тошнота. Что это? Такого Креж не помнил. Что теперь делать, как спастись?

– Успокойся, Нво. – Голос Граха прогремел в голове Крежа, загудел в костях черепа и эхом отдался в ребрах. – Сосредоточься. Вспомни наше путешествие туда. Сначала мы ехали на вездеходе, потом шли через плантацию фты, а за ней увидели высокий черный забор. Там нужный дом. Загляни внутрь, Нво.

Цветная круговерть побледнела и расплылась. Креж понял, что не чувствует тела, будто и впрямь стал бесплотным духом. Только клеймо жглось по-прежнему.

Место оказалось незнакомым. Никогда раньше Креж не видел этот двор, каменные скамейки и темную ограду. В вышине переливался защитный купол, а над ним клубились тучи, полыхали далекие молнии.

– Прости, Грах, прости!

Теперь Креж разглядел и Нво. Полупрозрачная, легкая, она парила над землей, мерцающие крылья били без устали, руки скользили плавно, как в танце. Наверное, так Нво летала в родном восьмом мире.

– Не вышло оказаться внутри! – Нво все не замолкала, напевные слова взмывали к небу. – Но мы же рядом, у порога, ведь это не страшно, не страшно? Это все цветы, манили меня, а где же они? Почти нет, только трава, стебли и листья!

По краю двора и впрямь тянулись клумбы, заросшие яркими побегами. Их высадили по цвету: лазурная полоса, белая, ярко-желтая, фиолетовая, зеленая и красная. Разной высоты, с разной формой листьев. Разве вот этот куст не из шестого мира? А этот и вовсе похож на те, что украшают сады Королевы. Как это все здесь оказалось?

– Цветам не время, – проговорил незнакомый голос. – Они цветут весной.

Креж обернулся.

На крыльце стояла шаманка: вся в черном, лишь передник белый с красным узором и на груди багряный амулет. Иссохшаяся, хоть еще и не старуха. Креж невольно вспомнил узловатые деревца, что росли возле дома Маа, на краю пустыни.

– Столько лет знать меня не хотел, – продолжала шаманка, – а теперь решил поговорить? Зачем? Я все сообщила коменданту, разбирайся с ним, Грах.

Креж глянул по сторонам, но шамана не увидел. Только призрачная Нво танцевала в воздухе: взмыла под самый купол и теперь кругами опускалась.

Голос невидимого Граха загремел, заставил Крежа вздрогнуть:

– Да, сигнал от пятнадцатой базы пробился сквозь бурю, но связь прервалась. Я успел понять, что ты требуешь остановить эксперимент. И что сообщила об этом на Главную. И я видел твоего духа. Ты следила за нами, Варма. Зачем ты нам мешаешь?

– Требуешь ответа, а сам явился вот с этим? – Шаманка в упор взглянула на Крежа, и он поспешно потупился, спрятал ладони в рукава. Может, она путает его с кем-то? Или… – Я все знаю, это убийца Маа. И он снова живет в твоем доме. Люди зовут тебя властителем духов, но ты позор нашей ветви, Грах. Маа вырастила тебя, воспитала и обучила. А ты даже не отомстил тому, кто ее убил.

Бежать из этого видения, а потом и от Граха, и будь что будет! Ведь сейчас шаман скажет: «Что ж, отомщу теперь, пусть он станет примирительной жертвой». Убьет душу Крежа и бросит останки в пустыне. Для этого Грах и притащил его сюда, поэтому и не уничтожил сразу.

Креж зажмурился, попытался очнуться, оказаться в подземном убежище. Открыл глаза – и снова увидел худую шаманку и клумбы с разноцветной травой.

– Ни один дух не смог бы убить Маа, – устало проговорил Грах, – если бы она сама не захотела. И она не простила бы меня, если б я решил отомстить.

Вот как. Креж не сдержал вздох облегчения и тут же опустился на землю, склонил голову. Лучше не злить эту шаманку, пусть думает, что он сожалеет.

– Зачем ты нам мешаешь, Варма? – снова спросил Грах. – Этот эксперимент может возродить мир.

– Наш мир не умирал, – ответила она.

– Но он станет лучше! – воскликнула Нво. Она подлетела к шаманке и завертелась на месте. – Будет красивым! Варма, Варма, твои цветы будут всюду!

– Помолчи, – велела шаманка, и Нво отпрянула, испуганно забила крыльями. – Даже эту дурочку ты избаловал, Грах. И своей головой совсем перестал думать, ввязался в чужой эксперимент, в опасную затею. Буря не прекращается который день, а что случится, когда поток достигнет самого верхнего мира?

– Он двинется вниз, – ответил Грах. Показалось, или его голос и впрямь дрогнул? – Потечет непрерывно. Энергия нигде не будет скапливаться, нигде не оскудеет. Раны миров исцелятся.

Варма усмехнулась, качнула головой:

– И какой ценой? Считаешь, новых разрушений не будет? Даже если так, даже если излучение исчезнет и пустыня станет пригодной для жизни, много ли мы выиграем? Ведь мы потеряем сокровища, за которыми охотились столько лет.

О чем она? Креж вцепился в потайной карман на поясе, нащупал бусину и свисток. Нет, об этих сокровищах шаманка ничего не знает. Наверное, она говорит о минералах с таинственной силой, тех самых, что добывают в шахтах посреди пустыни. А может, и о самом излучении,