в ресторане, ночь с воскресенья на понедельник прошла в ночном клубе, утро понедельника — в баре аэропорта. А в самолёт некоторых не рассчитавших свои силы коллег пришлось заносить, благо, за время перелёта они немного проспались и смогли после посадки передвигаться самостоятельно, пусть и при непосредственной поддержке более трезвых товарищей.

Джеймс был в курсе, что команда в Южной Америке не останется — оплата гостиниц, питания и командировочных для трёх десятков человек стоила намного дороже билетов туда-обратно. А жаль — уж очень хотелось погулять по тому же Сан-Паулу или столице Аргентины, распробовать местную кухню и напитки или свести близкое знакомство с какой-нибудь симпатичной мулаткой.

Но, справедливости ради, на базе механикам тоже было чем заняться. Из-за задержки с подготовкой к сезону, на выезд взяли абсолютный минимум запасных частей. Например, переднее антикрыло было в запасе всего… Одно! Так что авария Доминико Скиатареллы во второй квалификации мало того, что была неприятна сама по себе, так ещё и исчерпала допустимый лимит происшествий на уик-энд.

Любой следующий инцидент просто не оставил бы запаса на гонку и в случае повреждения того же антикрыла в борьбе с другой машиной или из-за контакта с ограждением, а болиду пришлось бы прекратить гонку, потому как быстро и безопасно ехать без переднего антикрыла было попросту невозможно.

Кроме потери приблизительно трети прижимной силы, из-за того, что передняя ось разгружалась, критично менялся баланс машины. В прошлом году именно потеря переднего антикрыла и привела к смертельной аварии Роланда Ратценбергера — внезапная потеря прижимной силы спереди, резкая недостаточной поворачиваемость и машина просто не повернула, на полном ходу влетев в стену.

Ещё предстояло провести разбор гонки и разобраться в причине отказа коробки передач из-за чего и произошёл сход Ферстаппена.

Да, «очень надёжная» коробка Benetton снова подвела. Третий отказ, если считать тесты, и очевидно, что проблема носит не случайный характер и без её решения реализовать потенциал S951 будет невозможно.

Высокотехнологичный агрегат привезли обратно в Британию натурально в багажном отсеке самолёт и, прямо в деревянной обрешётке погрузили в машину мистера Эверитта, который, захватив заодно мучающегося от похмелья Пола, отправился с ответственным грузом прямо в Банбери.

Всем же остальным дали остаток дня на то, чтобы привести себя в порядок и следующим же утром ждали на базе — до вылета в Аргентину оставалась всего шесть дней, так что праздно проводить время возможности не было.

Сделать предстояло немало.

* * *

На все дни до конца недели Джеймс снова переселился в раздевалку механиков. Её спартанский быт уже откровенно раздражал и молодой человек весьма желал бы решить эту проблему каким-то кардинальным образом.

Пусть дорога из Оксфорда занимала всего чуть более получаса, но туда-обратно это уже без малого полтора часа в день! Арендовать дом или квартиру не было, конечно, никакой финансовой возможности — с зарплаты младшего механика это можно было позволить, но питаться в таком случае придётся исключительно святым духом.

Не говоря уже о том, что у человека бывают ещё и иные потребности, кроме как во сне на нормальной кровати и в хлебе насущном.

Идея купить небольшой кемпер и запарковать его на парковке возле базы выглядела весьма привлекательно. Благо зима, когда проживание в таких условиях было бы не комфортным, осталась позади — но наличных средств на это, опять же, не хватало. Занимать у родственников не было желания, так что пришлось смириться.

Немного примиряло то, что Коллинз заранее знал, на что шёл и ради чего терпел эти бытовые неудобства.

Единственный выходной, пришедшийся на очередное воскресенье, Джеймс встретил дома, в своей постели. Время за окном уже перевалило за полдень, а накопившийся недосып сильно сказывался на работоспособности, так что более правильно было бы говорить не «выходной», а «отсыпной».

Кое-как продрав глаза и закинув скопившиеся за неделю грязные вещи в стирку, Коллинз отправился в душ. Прохладная вода — горячая вода обходилась дорого и на ней, традиционно, экономили как могли — прогнала остатки сонливости и помогла почувствовать себя почти что человеком.

Как раз подошло время обеда и молодой человек присоединился к ожидавшим его ба и деду, чтобы насладиться домашней едой, а попутно поделиться впечатлениями от поездки на первый в жизни Гран-при. Собственные воспоминания, благодаря странному свойству новой памяти, будто снова проносились перед его внутренним взором, совсем не потеряв красок.

Потому и рассказ вышел красочный и очень детальный. Всё, что он видел и слышал, накрепко отложилось в памяти — так что происходившие на глазах Джеймса события будто бы оживали вновь, перенося слушателей в жаркую Бразилию, где, по слухам, живёт много диких обезьян.

Обезьян, правда, он там не увидел ни одной, но белые штаны из грубой, похожей на парусину ткани, у жителей Сан-Паулу и вправду пользовались большой популярностью.

Родственники только ахали и охали, слушая внука — и, очевидно, остались под большим впечатлением. Рассказ от лица, пусть и не находившегося на самом острие происходивших событий, но очень близко, это не то же самое, что размытая телетрансляция, которую, как оказалось, дед и ба смотрели в прямом эфире.

Не то что бы они были такими заядлыми поклонниками, но вдруг, хотя бы на несколько мгновений, по телевизору покажут их единственного внука?

Вечером Джеймс решил прогуляться — можно было бы и пораньше лечь спать, окончательно сбивая режим — но хотелось хотя бы для самого себя сформировать план задач на грядущую неделю. С учётом собранной телеметрии и обратной связи от гонщиков понемногу прояснялась картина причин, резко снижавших надёжность машины.

Несколько мыслей, пока что сырых и до конца не оформившихся в конкретные выводы, толкались в его находящемся не в лучшем состоянии разуме. Всё нужно было хорошенько обмозговать и спокойно разложить по полочкам, но дом был решительно неподходящим для этого местом. Думать о работе рядом с ба и дедом было решительно невозможно.

Сегодня как раз распогодилось — солнце грело вовсю, а на улице были вполне приличные +12. Потому Джеймс решил пешим ходом пройтись до Университетских парков, которые горожане называли просто «Парки», явно выделяя их из всех зелёных зон города.

Оксфорд — очень компактно расположенный город, так что спустя буквально двадцать минут Джеймс уже шагал по центральной аллее парка в сторону моста Хай. На перекрестке перед мостом он повернул направо и, спустя ещё пару минут, уселся на пустой скамеечке (1) с видом на протекавшую речку Чаруэлл.

Хоть на дворе ещё только конец марта, но трава на газонах вовсю зеленеет, птички уже