по острову, подводит к огромным валунам, где высечены надписи. Они свидетельствуют о том, что в глубокой древности здесь находили приют буддийские монахи.

— Знаете, как появился буддизм на острове? Об этом у сингалов имеется интересная легенда, — начинает эпическим тоном Абеи, — я ее расскажу, чтобы вам было понятно, почему буддизм так быстро распространился по острову.

Мы гуляем по аллеям, и Абеи, знаток истории своего народа, повествует о его обращении в буддизм.

— Ашока, великий правитель Индии, был страстным приверженцем буддизма и послал на Ланку своего сына Махинду, отличавшегося необыкновенным умом, для обращения сингалов в истинную веру. Прибыв на корабле, Махинда убедился, что большая часть острова объединена в сильное государство царем Деванампиятиссой, правившим сингалами в III веке до нашей эры. Расспросив стражников дворца в столице Анурадхапуре, сын Ашоки узнал, что царь охотится на оленей, и отправился вслед за ним.

Царь находился в нескольких километрах от столицы. Внезапно он заметил необычайно грациозного оленя-сампхара, который в зарослях щипал молодые побеги кустарника. В погоне за оленем Деванампиятисса поднялся на вершину холма и тут вместо сампхара увидел тера-мудреца. Мудрец обратился к царю по имени и задал ему загадку: как отыскать в лесу манговое дерево? Правитель отгадал. «А ты умен, царь», — удовлетворенно произнес Махинда и посвятил его в буддийское братство. А в это время к берегам Шри-Ланки подходил еще один корабль, на котором дочь индийского правителя Сингхамитта везла золотой кувшин. Царь Ашока вдогонку своему сыну, мудрейшему Махинде, решил послать побег священного баньяна (не случайно именуемого на ученой латыни Ficus religiosa), под которым Будда начал медитировать, открыл «золотую середину», или уход от крайностей в страстях и желаниях, и стал Просветленным. Было это около Бенареса. Сингхамитта посадила побег в кувшин, берегла его как зеницу ока во время плавания и торжественно вручила золотой кувшин жителям Анурадхапуры. По этому поводу состоялась пышная церемония, царь сингалов лично высадил побег в своем саду, где баньян произрастает до сегодняшнего дня, являясь святыней для миллионов буддистов. А поскольку баньян под Бенаресом уже погиб, то саженец в Шри-Ланке остался самым священным из всех известных и почитаемых верующими деревьев.

— Так вот, я скажу, — продолжает Абеи, — передача побега баньяна — это важнейшее событие в истории острова, оказавшее огромное влияние на развитие буддизма.

Мы уже приблизились к подножию цитадели Сигирия. Чудо-крепость с красивейшим дворцовым ансамблем вознеслась на Львиной скале пятнадцать веков назад.

Только подойдя к входу в цитадель, мы сообразили, почему скалу назвали «Львиной». По бокам площадки, открывавшей вход на лестницу, покоились огромные каменные когтистые лапы. Когда-то вход заслоняла гигантская фигура льва, высеченная в монолите скалы, и попасть на лестницу можно было только через раскрытую пасть царя зверей.

И это была лишь одна из преград на пути во дворец. Скалу окружали рвы с водой и высокие кирпичные стены. Слои земли с них сняли английские археологи, начавшие раскопки в Сигирии в конце XIX века. Несмотря на то что сингалы помогали прорубать дорогу в джунглях, работа шла медленно. На экспедицию нападали дикие животные. Тогда здесь еще водились слоны и даже леопарды. Изматывали приступы малярии, но ученые упорно трудились и сделали много ценных находок, спасая древность от разграбления. В местном музее хранятся, например, удивительные терракотовые скульптурки — настоящие полуобнаженные женские модели, по которым можно изучать моды V века.

Не успеваем мы преодолеть несколько десятков ступеней, как утыкаемся в два громадных обломка скалы; проникнуть между ними можно лишь через узкий проход. Его могли защищать от нападения всего несколько вооруженных воинов.

Видно, крепко боялся своих врагов царь Кашапа, сильно мучила его нечистая совесть, если из прекрасного дворца он создал такую неприступную крепость и, переехав сюда со всем двором из роскошных дворцов Анурадхапуры, добровольно заточил себя в ней.

Путь на вершину скалы нелегок. Приходится не только подниматься по длинным и коротким лесенкам, одолевая сотни ступеней, но и крепко держаться руками за перила — ветер буквально сбивает с ног. Кепочку, прикрывающую голову от прямых лучей беспощадного солнца, приходится сунуть в карман.

Впереди нас ждет еще одна достопримечательность цитадели — «зеркальная стена». Мы оказываемся в коридоре между нею и скалой, добравшись до помоста на высоте многоэтажного дома. Вероятно, ее возвели, чтобы защитить проход вдоль скалы. Она оштукатурена, как объясняет нам Абеи, сложным составом из извести и гипса, замешенном на меде и яйцах, с добавкой рисовой шелухи. Мастера отполировали до блеска ее внутреннюю поверхность. Для чего? Возможно, чтобы увековечить, по желанию царя, описания великолепных покоев дворца, красоту гаремных наложниц, богатство их нарядов, причесок и украшений. Вязь старых надписей проглядывает сквозь полированную поверхность; рядом автографы посещавших Сигирию, например арабов, которые прибыли на Серендиб (так по-арабски звучит название острова) вместе с Марко Поло. До чего же неисповедимы пути Господни: мы идем по следам великого венецианского путешественника, видим то, что созерцал сам Поло!

Наверняка он больше всего любовался здесь знаменитыми фресками, которые видим и мы, поднявшись еще выше по узкой лесенке, огражденной металлической сеткой. Возможно, фрески хорошо сохранились не только благодаря ровному климату, но и потому, что были защищены от дождя и ветра: художники писали их на внутренних стенах пещер.

Сами художники занимали нижние пещеры, обжитые еще буддийскими монахами. Там живописцы смешивали и растирали яркие растительные краски: желтые, зеленые, оранжевые, красные. Так что краски были долговечные и тоже способствовали сохранению наскальной росписи. Фрески Сигирии, известные во всем мире, — выдающиеся образцы древней сингальской живописи. У них много общего с фресками Аджанты и Эллоры в Индии, хотя эта цейлонская работа, конечно, глубоко самобытна. До сих пор тайны храмовой и наскальной росписи переходят по наследству в семьях мастеров кисти. Сейчас этим занимается лишь небольшая группа народных художников, называемых «ситтару». Они же расписывают и деревянные маски для обрядовых церемоний. Сюжеты фресок — буддийские предания и легенды, реже — светская тематика.

Необычность фресок Сигирии еще и в том, что на стенах пещер были запечатлены полуобнаженные девушки-наложницы в изысканных нарядах. Они задумчиво смотрели на нас большими глазами из-под длинных ресниц.

— Многих девушек из царского гарема, — показывая на фрески, говорит Абеи, — ожидала печальная участь: надоевших наложниц царь Кашапа сбрасывал со скалы, на которой был устроен бассейн. Сейчас мы туда поднимемся.

Пройдя по нескольким металлическим лесенкам, вмурованным в скальные стены, Абеи садится на камень и вытирает панамкой со лба капли пота.

— Что-то я с вами притомился, — произносит он тихим голосом, смущенно улыбаясь. — Давайте, я расскажу вам историю царя Кашапы. Прежде всего: