произошло во время швартовки в порту Колона, на другой стороне Панамского канала, куда наше судно зашло на разгрузку. До этого момента, подобной возможности у него не имелось, да и люди работающие непосредственно с ним, видели его все это время. При швартовке судна, и его последующей разгрузки, обычно задействованы все свободные члены команды судна. Вероятнее всего, он мог услышать разговор, предстаителя советского консульства, прибывшего для ареста этого человека. Товарищ Омельченко, слишком громко рассуждал на эту тему, во время подъема на борт «Пасвалиса», и хотя его просили быть немного потише, чтобы не команда не слышала, его слов, он не обратил на это никакого внимания. Отмахнувшись от просьбы тем, что все-равно он сейчас арестует этого человека, а команда должна знать предателей Родины в лицо.

Вполне возможно, что Ханс Краузе, услышав эти слова и обеспокоившись своим будущим, и решился на побег. Учитывая то, что судно уже стояло у пирса, спуститься с борта по якорной цепи, или одному из швартовочных канатов, было не так уж сложно. Кстати это подтвержается и тем, что подозреваемый не взял с собой ничего из личных вещей и документов, которые были обнаружены в его каюте.

— А разве он не мог, сбежать раньше, во время хода судна?

— Теоретически, если досконально изучил особенности конструкции судна, такое возможно, практически, вряд ли. Прыжок со стороны любого борта, грозит ударом о подводные крылья, это такие довольно широкие выступы расположенные ниже ватерлинии и предназначенные для уменьшения боковой и продольной качки судна. Удар о любое из них, грозит как минимум переломом ног, а скорее смертью, все-таки высота борта, до поверхности воды, больше десяти метров. А это высота трехэтажного дома.

— А с кормы. Насколько я знаю, там, где вытягивается трал с рыбой, очень даже невысоко.

— Совершенно верно, единственная проблемма состоит в том, что в походном положении створки открывающие доступ к корме, всегда закрыты. А если если их попытаться принудительно открыть, на капитанский мостик, тут же приходит аварийный сигнал об этом, что вызывает тревогу, и принудительное закрытие. Такого сигнала не поступало. А если спуститься на палубу непосредственно за створками, есть очень большой риск при прыжке в воду, быть затянутым под работающие винты судна, а это стопроцентная смерть. Тем более там даже нет места для разбега, а прощадка имеет сильный наклон в сторону моря.

— Понятно. Значит все-таки в порту. Благодарю за разъясения, но вынужден взять с вас объянительные записки, касающиеся данного происшествия…

* * *

Одним словом, вид на жительство все-таки выдали, но и запугали по самое не могу. Правда сделали предложение, от которого я не смог отказаться. Оказалось, что на юге страны, имеется небольшой аграрный городок, где давно требуется специалист моего профиля.

— Вы, о чем? — удивленно переспросил я.

Оказалось, что из Москвы пришел ответ о том, что Макс Валкер, к тому моменту, как попал на должность моториста-дизелиста БМРТ «Иван Клычко», окончил престижный Тартуский Университет, факультет механики, и занимал пост заместителя главного механика на Минском Механическом Заводе, занимающимся изготовлением тракторных двигателей. Спустя несколько лет работы, был уволен со своей должности из-за критики в адрес советской власти. Как он в таком случае оказался на теплоходе, осуществляющем лов рыбы в международных водах, осталось для меня загадкой. Еще больше меня смутило то, что меня якобы прочат на должность, в которой я не черта не понимаю. Скажем отремонтировать двигатель, или трактор, я вполне в силах, но руководить людьми, или организовать работы по ремонту, увольте. И вместе с тем отказываться было тоже, как-то неудобно. Но тут выяснился маленький нюанс. В Бихагуале, нет никаких промышленных предприятий. Имеются небольшие ремонтные мастерские, максимум на восемь-десять человек, наемных работников, некогда принадлежавшие одному местному жителю. В самый расцвет этого предприятия, там ремонтировали одновременно не больше трех-четырех единиц сельскохозяйственной техники. Но он увы, умер от старости, а его наследникам ничего этого не нужно.

К тому же, Бихагуаль хоть и знаменит на всю страну, уникальным видом своего водопада, на самом деле, то еще захолустье, однако и там живут люди, вносящие немалую лепту, в развитие собственной страны. Там имеются большие плантации кофе, ананасов, манго, гуавы то есть, всего того, что традиционно является экспортом Коста-Рико. Сейчас из-за смерти бывшего хозяина местных ремонтных мастерских, работы в них приостановлены, а для ремонта приходится отправлять технику за полсотни километров, что мало того, не выгодно, так еще и не очень доступно, для большинства жителей.

Мне предложили следующее. Во-первых, чтобы ни у кого не возникло желания заработать на моей выдаче, было предложено сменить имя. Честно говоря, я просто не ассоциировал себя с именем Макса Валкера. И когда мне предложили это, я в общем-то не имел ничего против. Во-вторых, мне предложили взять что-то созвучное с немецким именем. Почему именно с немецким, спросил я, оказалось, что в этом поселке живут этнические немцы, которые собственно и дали начало этому городку, и даже сохранили свой язык. Разумеется, наряду с испанским, но тем не менее, в поселке звучит и немецкая речь. То есть находясь там, я ничем не буду выделяться между ними и мне будет легче адаптироваться в стране. Разумеется, я был только за. И наконец, в-третьих, мне предложили льготный кредит, для выкупа в собственность этой самой мастерской, и жилого дома, расположенного при ней, у родственников бывшего хозяина этого предприятия. Пообещав при этом, что если я налажу работу мастерской, хотя бы на прежнем уровне, то мой испытательный срок, как соискателя на местное гражданство, сократится вдвое. И вместо трех лет, уже через полтора года, я смогу получить полное гражданство.

Разумеется, делать это основываясь только на словах, было несерьезно, кто его знает, что там за мастерская, и можно ли там вообще наладить хоть какую-то работу. А то ведь вполне молгло произойти так, что ее содержимое давно растащили, или распродали по кускам. И в итоге мне придется начинать все с нуля, выплачивая при этом кредит. Поэтому я, дав предварительное согласие, сказал, что хочу осмотреть все на месте, и после приму решение.

Подобный ответ, вполне удовлетворил представителя администрации этой провинции. И после того, как мне выдали удостоверение с видом на жительство, и права на новое имя, я сел на свой пикап и отправился на юг Коста-Рико.

В качестве имени, не раздумывая принял предложенное словосочетание Николас Краузе. Моего отца, звали Николаем, а мама носила именно эту фамилию. Хотя, о чем я