Наконец, это случилось.

После очередного оглушительного удара, от которого зазвенело в черепе, небольшая секция левой створки ворот не выдержала. Она вывалилась наружу и с грохотом рухнула в воду. Тёмная гладь тут же отозвалась высокой волной, захлестнувшей нас едва ли не до колена.

К этому моменту я успел слепить три добротных копья. Изначально их было четыре, но оружие, переданное Араху, продержалось всего несколько секунд. Оружие в руках гоблина тут же утратило форму и пролилось под ноги жирной чернильной массой, мгновенно растворившись в воде.

Не дожидаясь, пока из пролома покажется сама тварь, я выпустил стихию тени наружу, до предела усиливая мышцы тела.

На секунду мир вокруг замедлился.

Я отвёл руку назад, хорошенько замахнулся и вложил в бросок всю свою ярость и страх.

Сил я не экономил. Полетевшее в черноту пролома копьё сорвалось с ладони с таким импульсом, что пронёсшийся вслед за ним поток воздуха на короткий миг буквально разогнал в стороны воду на полу, обнажив резные каменные плиты.

Попал!

Пространство содрогнулось, и Монарх ударил по ушам резонирующим рёвом, наполненным болью.

Пользуясь тем, что монстр от сотворённой дыры так и не отпрянул, я не раздумывая метнул второе копьё. Очертя голову, вложил в этот бросок ещё больше силы.

Всё вокруг тут же захлестнул очередной всплеск кошмарного, потустороннего визга. Есть! Ещё одно прямое попадание.

Раненое чудовище бесновалось там, за барьером, но упрямо лезло вперёд. И пока растерявшаяся тварь не изменила тактику, последнее, третье копьё сорвалось с моих рук и со свистом отправилось в полёт, растворяясь в клубящейся черноте пролома.

После того как отзвучало эхо третьего удара, визг Монарха оборвался. Наступило гнетущее затишье.

Тишина в Чертогах разума воцарилась настолько абсолютная, что я отчётливо услышал, как судорожно сглотнул Арах, замерший в полутора десятках шагов в стороне от меня.

Даже вода под ногами перестала идти рябью, превратившись в идеальное зеркало, в котором отражались лишь багровые отсветы факелов да Врата.

Разумеется, я прекрасно понимал, что древнюю сущность нельзя убить так просто — какими-то тремя, пусть и весьма мощными атаками. Монарх затих, но это было лишь затишье перед бурей.

Поэтому, чем бы сейчас ни была занята тварь по ту сторону барьера, я уже лихорадочно готовился к следующему витку противостояния. На сей раз я собирался оставить все четыре орудия себе — на данный момент это был мой абсолютный максимум по количественной лепке.

Вот только, когда Монарх с утроенной яростью вновь ринулся к пролому, в моих руках находилось всего одно-единственное копьё.

Короткий замах, и…

Из левой створки с треском вывалился ещё один небольшой фрагмент камня, сделав дыру чуть шире, и в этот самый миг меня обожгла внезапная догадка, что если я сейчас швырну пику, то просто не успею создать новое до того, как чудовище критически увеличит проход.

Вместо броска я рванул вперёд, прямо к Вратам, намереваясь колоть прущую сквозь пролом тварь. Уже на бегу, задним числом, пожалел, что во время лепки не догадался сделать древко копья хотя бы на пару локтей длиннее.

Арах всё понял и ринулся вслед за мной, готовясь ослабить Монарха при первой же возможности.

Несмотря на то, что именно я наносил монстру жалящие уколы, тварь почему-то упорно агрессировала исключительно на гоблина. Полагаю, причина крылась в сиянии, которое излучали руки Полуухого из-за наложенного эффекта целебной руны. Свет раздражал порождение тени даже сильнее, чем тот, кто его атаковал.

В итоге наши роли поменялись.

Теперь Арах отвлекал чудовище на себя, а я пытался подловить момент, когда враг в ярости ударялся о края каменной дыры и выкидывал наружу свою когтистую лапу, стремясь рассечь назойливого гоблина.

В момент, когда в этой бешеной круговерти я уже почти отчаялся найти брешь в его обороне, тварь снова пропустила мой очередной выпад. Но на сей раз Монарх не просто зарычал от боли, а заметно дрогнул, и его огромная, внезапно обмякшая конечность тяжело рухнула на плиты.

Секундным замешательством я воспользовался без колебаний. Скользнув вперёд, я со всей дури обрушил копьё сверху вниз, вонзив остриё точно в центр раскрытой ладони и намертво пригвоздив лапу к каменному полу.

Монарху не оставалось ничего другого, и чтобы поскорее вырваться из неожиданного капкана, он с воем просто рванул конечность обратно в дыру, безжалостно разрывая собственную плоть и ломая кости.

Мы с Арахом тяжело дыша переглянулись. Пока что всё шло весьма неплохо, даже лучше, чем мы смели надеяться. Да, дыхание сбилось, но мы не только уверенно удерживали Монарха внутри барьера, но и умудрились нанести древней сущности вполне ощутимый урон.

В Чертогах вновь воцарилась зловещая тишина.

Но не прошло и минуты, как из темноты за проломом до нас донёсся противный треск, от которого по коже побежали мурашки.

Судя по жутким, хлюпающим и хрустящим звукам, в глубине темницы Монарха прямо сейчас кто-то с яростью рвал на куски и заживо пожирал.

Глава 22

Ущелье Бимар.

Предгорье на границе Ничейных Земель.

Временный лагерь Ковенанта (силы задействованные в Великой чистке)

— Господин, мы получаем множество разрозненных и весьма противоречивых докладов со стороны передовых рубежей, — воин в чёрных матовых доспехах, покрытых серой дорожной пылью, низко склонился перед сотником Тьяа Ан. Он нервно сжимал рукоять своего палаша, выдавая внутреннее волнение. — Но все они сходятся в одном…

Тролль со зловещей неторопливостью развернулся к вошедшему в его просторный шатёр посыльному. Тьяа Ан молчал, но его длинные клыки хищно блеснули в неровном свете пламени масляных светильников.

Вести были откровенно паршивые, и сотник понимал это без лишних слов.

Как бы сильно трусы и паникёры ни преувеличивали масштаб катастрофы, как бы ни искажали истину в попытках оправдать собственное бегство, общая картина грядущего поражения чётко просматривалась сквозь хаос постоянных докладов.

По всему выходило, что их лучшие ударные отряды, находившиеся на самом острие атаки, и весь левый фланг армии оказались практически полностью уничтожены. Окончательно этот горький вывод подтверждал один абсурдный факт: отступлением обескровленных подразделений командовал сейчас не благородный тысячник и даже не один из опытных сотников, а некий безвестный десятник по имени Ирг.

Уже через час этот самый десятник, доставленный конным конвоем, предстал перед последним сотником.

Тьяа Ан заложил руки за спину и смерил тяжёлым взглядом вошедшего орка. Перед ним стоял ещё довольно молодой воин. Судя по скромному размеру клыков и общей стати, этот боец прожил на свете не более