на катке. – Выдержав небольшую паузу, я поясняю: – Честно говоря, не уверен, что он действует в одиночку. У него явно есть сообщник. Ты когда-нибудь замечал, чтобы Джимми общался с кем-то, кроме «хаски»?

– Нет, – вздыхает Билл. – Он всегда с командой. Ты думаешь, это фото и записки в шкафчике как-то связаны?

– Я уже ничего не думаю. Если связаны, значит, Джимми – последний подонок. А я не хочу в это верить.

– Да уж… – вздыхает Билл. – Так, через пятнадцать минут встречаемся на парковке у катка. Пусть Джимми молится, чтобы не попасться мне раньше, иначе, клянусь, я проломлю ему череп.

– Поддерживаю…

Он завершает звонок. Спрятав мобильный во внутренний карман куртки, я натягиваю шлем и жму на газ. Джимми – придурок, но не отморозок. Сам он никогда бы не отправил мне такое сообщение. Я не стал говорить Биллу о подписи под фото. Джимми пишет: «Так бы ее и отымел? А, погоди, так ты уже?», то есть он знает о нас с Чарли. Сейчас об этом известно только Яну, Джорджу и Маниле. Кто из них не удержал язык за зубами?

Я же верно мыслю? Одно могу сказать: я никого не выпущу с катка, пока не докопаюсь до правды. Я прибавляю скорость – не терпится со всем этим покончить. К счастью, по дороге мне не попадается ни одного копа: кажется, я проехал столько знаков «стоп», что заработал уже на три лишения прав, не меньше. Я подъезжаю к катку – народ потихоньку собирается. Стив, Лиам и Сэм встречают меня обеспокоенными взглядами.

– Ты знаешь, что происходит? – спрашивает Лиам, пока я слезаю с мотоцикла. – Он сказал, это срочно.

– Более или менее. Кто еще приехал? Билл уже здесь?

– Билла пока нет. А внутри Джордж, Джошуа, Джимми и Пре…

Я не жду, пока он закончит фразу. Зайдя внутрь, иду к рыжему. Когда он замечает меня, его брови удивленно взлетают вверх. Прежде чем он успел хоть что-то сообразить, я хватаю его за грудки и впечатываю в дверь раздевалки.

– Ах ты мразь! – кричу я, крепко сжимая воротник его куртки.

– В чем дело? – вмешивается Джошуа.

Но я не слушаю его. Я не слышу ничего, кроме пульсирующей ярости. Свободной рукой бью Джимми в челюсть. Но на меня набрасывается Престон: он хватает меня за руку, кто-то третий обхватывает меня сзади, за живот. Обездвиженный я выплевываю несколько ругательств, как вдруг дверь открывается – заходят остальные «хаски».

– Ты что творишь, Вест? – орет Билл.

Я смотрю на рыжего, который упал передо мной на колени, и не оглядываюсь на нашего капитана. Все, что сейчас хочу, – причинить Джимми такую боль, чтобы он пожалел, что решил играть со мной и Чарли. Я смотрю на Джимми – он улыбается. В уголке его губ блестит кровь, а из горла вырывается язвительный смешок. Поднявшись, он вытирает рот тыльной стороной ладони.

– Я знал, что ты ее имеешь. Даже не верится, что Ян оказался прав. Ты сраный лжец, Вестон.

Значит, ему рассказал Ян.

– Лжец? Как ты смеешь говорить это после того, что написал мне? Ты бы лучше заткнулся, а то будет хуже.

Нас обступают «хаски». Билл, сложив руки на груди, встает рядом со мной.

– Только посмей, – цежу я.

Конечно, Джимми посмеет. Сейчас он скажет это, и все – мне конец.

– Все это время ты делал вид, что она тебе неинтересна, а сам залез ей под юбку. Ян застукал вас в подсобке. Сказал, она кричала так, что было слышно из коридора.

Я пропал… «Хаски» обмениваются многозначительными взглядами.

– О ком ты говоришь, Джимми? – гремит Билл.

Рыжий оборачивается ко мне, играя бровями. На его лице торжествующая улыбка.

– Да, Вестон, о ком я говорю? Не расскажешь нам о той крошке, которую ты все это время имел в раздевалке. У меня хватило смелости сообщить ее брату о своих намерениях. В отличие от тебя.

Я чувствую на себе убийственный взгляд, и мне все больше не хочется поворачивать голову. Нет, Билл не должен был узнать об этом вот так. Затаив дыхание жду, когда веревка наконец лопнет и нож гильотины устремится вниз.

– Вест, только не говори, что это Чарли.

Мне конец. Я поворачиваю голову в сторону нашего капитана. От его мрачного взгляда я вздрагиваю. Если где и скрыты врата ада, так это в его янтарных глазах – кажется, из них вот-вот посыпятся искры.

– Вестон? – снова спрашивает он.

– Я… Это не то, о чем ты ду…

Поздно. Его кулак рассекает воздух и врезается мне в скулу. Он готовится ударить снова. Те трое, что до сих пор держали меня, отступают и отходят в сторону. Никто не осмеливается встать между мной и капитаном. «Хаски» не ожидали такого – все просто стоят и смотрят. Билл наносит второй удар, а за ним третий. Я не собираюсь снова лгать ему, не собираюсь увиливать. Я не жалею ни о секунде, проведенной с Чарли. Если наша любовь – это преступление, я готов понести заслуженное наказание.

– Вестон, скажи, что это ложь! – кричит он, заглядывая мне в глаза.

Я молчу. Билл смотрит на меня тяжелым взглядом. Он снова замахивается, но, когда я уже должен почувствовать новый удар, вижу: Билл опускает руку.

– Джимми прав, – шепчет он, склонившись ко мне. – Ты сраный лжец. Все это время ты мог рассказать мне, но молчал.

Я сжимаю зубы. Кем меня только не называли, и я все принимал. Но сейчас – нет. Я всем сердцем люблю Чарли. Мои чувства к ней настоящие. Я не лжец.

– Хочешь правду, Билл?

Я выпрямляюсь.

– Да, я молчал. Я знал, что тебе крышу сорвет, и Чарли боялась, как ты отреагируешь. Хочешь избить меня – вперед. Мне все равно, что ты думаешь. Я люблю Чарли, и тебе этого не изменить.

Билл смеется, потирая ладонью висок:

– Ты… любишь Чарли? Это шутка?

– Думай, что хочешь. Я здесь не для того, чтобы обсуждать наши с ней отношения. Если ты вдруг забыл, у нас есть одно дело.

Припертый к стене, я достаю из кармана телефон. Открываю то фото и протягиваю Биллу. Он и так на взводе – и это еще мягко сказано, – но когда он видит сообщение от Джимми, его глаза вспыхивают от ярости.

Билл хватается за телефон, чтобы прочесть подпись под фотографией его полуголой сестры. Его пальцы дрожат, и телефон падает. Кто-то поднимает его, и среди «хаски» прокатывается ропот. Пара ребят подходят поближе и тоже смотрят на фото – кажется, они видят его не