подумал, не увязалась ли она за мной с Риверсайда, чтобы от души похохотать над нами.

После долгого молчания Бетти протянула руку. Я позволил Оделлу помочь ей подняться и проводил ее в машину. Сам я сел на заднее сиденье. Сидеть там, ничего не чувствуя и ни о чем не думая, было легко.

* * *

Первые четыреста фунтов льда были доставлены к Оделлу на дом. Остальные он привез сам на своей машине и сложил в гараже.

Увидев замороженный труп Марлона, Бетти заплакала.

– Мари! О, мальчик мой! – Она была единственным человеком, которому Марлон позволял называть себя ласкательно «Мари».

Она опустилась возле него на колени и обняла его почти окоченевшее тело.

Мы стояли рядом, горестные, но все-таки довольные тем, что его сестра пришла с ним проститься. Он уходил в другой мир, провожаемый любовью семьи.

Больше часа продолжалась сцена прощания. Наконец Мод взяла Бетти за плечи и отвела в сторону.

Я приготовил густую смесь извести с водой и обмазал ею тело Марлона. На Юге, где прошло мое детство, на ферме часто хоронили людей самостоятельно. Я с раннего детства усвоил, как это делается.

Труп еще не совсем закоченел, и нам с Оделлом удалось завернуть его в простыню и опустить в могилу. Поверх покрывала я положил оставшуюся массу извести и засыпал яму землей. Потом насыпал над могилой цемент горкой, сделал в центре воронку и стал вливать в нее воду из шланга.

Пока я размешивал быстро твердеющий цемент, Оделл в торжественной позе встал у изголовья могилы.

– Господи, – произнес он, крепко сжав перед собой руки, – мы покоряемся твоей мудрости. Мы ведь всего лишь мужчины и женщины, пытающиеся отыскать свой путь во тьме. Мы внимаем твоим словам и слепо следуем им, потому что нет другой истины, кроме твоей, и нет другого закона, кроме твоего.

Если бы мы находились в церкви, то кто-нибудь непременно произнес бы: «Аминь».

– Господи, теперь ты забираешь к себе Марлона Иди. Он грешил, и он обрел спасение. Я верю в это, потому что эти слова изрек ты. Он притащился ко мне весь окровавленный и искалеченный, и он воззвал к тебе, Иисус. Он молился тебе и умер. Мы все умираем с твоим именем на устах и под сенью твоей тени молимся о том, чтобы ты просветил нас.

Бетти и Мод плакали. Я смотрел вниз, помешивая цемент.

– Прошу тебя, – продолжал Оделл, словно обращаясь к своему небесному брату, – пусть бремя Марлона облегчится твоим именем. Это приумножит твое величие и восславит твою любовь.

Используя также и больную руку, я принялся разравнивать лопатой раствор цемента над могилой, потом выровнял пол деревянным бруском. Получилось не идеально, но никто и не заметит, если, конечно, не заподозрит чего-то плохого. Некоторое время в доме будет запах тлена, но известь быстро разъест плоть.

Оделл, Мод и Бетти наблюдали за моей работой.

Когда я закончил, мы ушли, оставив Бетти одну в подвале, чтобы она могла в одиночестве еще раз проститься с ним. Мод готовила на кухне лимонад. Оделл уселся на диван в соседней комнате.

Я вышел на крыльцо, ощущая невероятную усталость, даже боялся закрыть глаза, дабы не заснуть стоя. Меня ожидает множество дел, которыми следует заняться.

Глава 33

Я курил уже четвертую сигарету, когда затянутая сеткой дверь отворилась. Я ждал, что вернется Мод с лимонадом. Но появилась Бетти. Ее глаза были такие красные, что казались совершенно пустыми.

– Неужели это действительно ты, Изи? – Она будто боялась в это поверить.

– Да, мадам.

Она икнула, немного поплакала, прерывисто дыша, словно запыхавшаяся собачка. Ее лицо вдруг покрылось тысячью тонких морщин, потом опять разгладилось, только глаза остались такими же невыразительными.

– Прости, что я ударила тебя и воткнула в тебя щипцы, – проговорила она надтреснутым голосом. – Я просто обезумела. И когда увидела тебя, то подумала…

Я коснулся пораненного плеча:

– Мне уже лучше.

Бетти опустилась на стул, стоявший на крыльце. Я прислонился к перилам и смотрел на нее.

– Ты тот самый Изикиел, о котором говорил Феликс?

– Да.

– Какое ко всему этому ты имеешь отношение, любезный?

– Меня наняла мисс Кейн.

Я думал, мои слова напугают Бетти или хотя бы заставят заговорить, но она лишь печально покачала головой. Даже не спросила, с какой целью наняла.

– Они хотят, чтобы вы вернулись и по-прежнему работали у них.

– С этой работой покончено.

– Что все это означает, Бетти?

Она приложила руку к груди, к сердцу.

После молитвы Оделла мои глаза обжигали невыплаканные слезы.

– У Марлона открылся туберкулез, – прошептала она. – Доктора сказали, что он умрет, поэтому мы приехали сюда. И мне надо было работать, иного выхода не было.

Две ярко-зеленые птички нырнули в кусты цветущего кустарника возле крыльца и на мгновение застыли, повернув маленькие головки в сторону Бетти.

– Вы устроились на работу к Альберту Кейну?

– Да, спустя некоторое время. В течение первого года я работала у них только днем. Потом стала горничной миссис Кейн. Я понравилась ей. – Бетти опять всплакнула. – Мне был отведен целый домик на задворках особняка, и, когда Марлон действительно расхворался, я взяла его к себе. Ведь в этом нет ничего плохого, верно?

– Мистер Кейн был очень важной персоной, – продолжала она. – Что он приказывал, то люди и делали. Так вот, когда я впервые оказалась у них, он как-то пришел и сказал, чтобы я почистила ему обувь. Я возразила, сославшись на занятость, и продолжала заниматься своими делами. Я видела, что очень нравлюсь ему. Никто не говорил «нет» мистеру Кейну, потому что у него подлый нрав, но мне было наплевать на это. – Бетти села поудобней и нахмурилась. – И вот однажды он подходит ко мне сзади, когда я стелила кровать. Ну, вы же знаете, что существуют любезные формы обращения…

Во взгляде Бетти сквозило высокомерие молодой женщины.

Я засмеялся.

– Ну, как бы там ни было, мне нравилась его жена, поэтому я отпихнула его. Он повалился на пол, а я вышла из комнаты и отправилась в домик, который они мне предоставили, и принялась укладывать свои вещи в чемодан, вы же знаете, я не позволяю относиться к себе неуважительно. Но он прибежал вслед за мной, стал извиняться и говорить, что пошутил. Но я-то знала, что это не шутка. Он упрашивал меня остаться, и я, наконец, согласилась, по крайней мере, на то время, пока миссис Кейн не найдет мне замену. Некоторое время после этого он вел себя нормально. Может быть, даже