– Бобо – дядя Альфреда?

– Не по кровному родству. На этом свете у него только один родной человек по крови – это я. Бобо – мой муж, мы в гражданском браке. Он работает на свалке в Редондо. Бобо может все разобрать на части, потом собрать лучше, чем раньше. Думаю, он настоящий гений по части машин. Вы хотите, чтобы я что-нибудь передала Альфреду, мистер?

– Нет, золотце. Скажите просто, что заходил мистер Холл. Я слышал о сотворенных им символах христианской веры и решил взглянуть на них. Скажите ему, что они выглядят великолепно.

Мне стало стыдно при виде благодарной улыбки Эльмы. Она поцеловала мне руку.

Возможно, они установят там же небольшую статую Иуды в память о моем визите.

Глава 35

Теперь я был более или менее свободен. Я выполнил свою задачу. Нашел Бетти и сообщил ей, что от нее хотят. Если она решит позвонить им, я потребую с них вознаграждение. А если нет, ну что ж, так или иначе, эта часть моей жизни, беготня по улицам закончилась. Бетти находится у друзей. Оделл и Модриа в данной ситуации тоже на высоте. Я решил затаиться и переждать, пока полиция разбирается с убийствами.

Марлон лежал в земле.

Крыса. Про Крысу мне ничего не известно. Но, по крайней мере, я знаю ответ на его вопрос. Мне известно, что люди, которых он подозревает, невиновны.

Должна же, наконец, восторжествовать истина!

Истина и свобода. Два великих понятия для бедняка, сына рабов и бывших рабов.

У меня заныла рука. Я чувствовал, что в кровь попала инфекция. Ясно одно – от судьбы не уйдешь. Она тянет назад и насмехается над истиной и свободой. Это всего лишь мелкие божки по сравнению с судьбой и смертью.

Но я еще жив. Умер Марлон. Не знаю почему, но я уверен, что его кончина каким-то образом связана с Альбертом Кейном. Омерзительно все, что связано с Кейном. Он был гадким человеком, вокруг него царило зловоние. Но меня это не касается.

У бордюра тротуара напротив моего дома я увидел Сола Линкса, прислонившегося к высокому рожковому дереву и глядевшего в землю. Я припарковался, он взглянул на меня и улыбнулся. На этот раз улыбка показалась мне искренней.

– Что вы здесь делаете, старина?

– Поменяться ролями – дело вполне естественное, мистер Роулинз. По крайней мере, вы обнаружили меня не в собственном доме. – От него исходил сильный запах джина.

– Однажды мы уже поменялись ролями, старина. Теперь я отправлюсь к себе домой, а вы залезете в эту коричневую дерьмовую тачку, на которой ездите, и делу конец.

– Мой пистолет у вас? – спросил он.

– Хотите получить его, – угрожающе бросил я.

– Они готовы убить вашу девочку, мистер Роулинз.

Я не хотел слышать про это, повернулся к нему спиной и направился в свой дом. Он увязался следом.

– Речь идет о завещании, – прошептал он.

Я резко повернулся, он поскользнулся на траве.

– Нечего валять дурака, старина, мать твою.

Мистер Линкс – олицетворение мягкости.

– Разрешите мне зайти. Всего пять минут, – попросил он, указывая на парадную дверь, его глаза поблескивали, как цикады.

– Тогда заходите. Покончим с этим поскорее.

Я испытал трепет, наливая этому низкорослому сыщику полный стакан виски.

– А вы разве не присоединитесь ко мне?

– Пока нет. Что вы хотите мне сообщить?

Он немного подался вперед.

– Через пару дней после вашего визита ко мне нагрянули полицейские. Они выспрашивали о Ходже и о парне, которого зовут Терри Тайлер, боксере, по их словам. Еще упомянули Элизабет Иди, поэтому я решил, что дело как-то связано с вами.

– Вы поняли это, когда они упомянули о Ходже, – заметил я.

– Нет. Для Ходжа я выполнял много поручений. Они могли касаться чего угодно.

– Так, ну и что? Что вы хотели сказать о завещании?

Линкс махом опорожнил стакан. Я поспешил налить ему второй. Он потер глаза и крепко вцепился в стакан. Я уж было подумал, что он раздавит его.

– Я уже потерял четыреста долларов на этом деле, мистер Роулинз.

Для Линкса такая сумма была баснословно большой. Он не относился к числу людей, владеющих собственностью или счетом в банке. Сол Линкс из тех, кто ездит на машине почти с пустым баком и моторным маслом ниже нормы.

– Я знаком с женщиной, которая сидит на картотеке в Сан-Диего, – поведал он. – А ее подруга занимается тем же в Беверли-Хиллз.

Я наблюдал, как виски исчезает в узенькую щель между тонкими розовыми губами, и представлял, как ему жжет горло.

Он огляделся по сторонам, словно проверяя, не прокрался ли кто-нибудь в дом, и только потом продолжил:

– Миссис Хоукс с помощью Ходжа наложила судебный запрет на завещание. Дело, связанное с завещанием, ведет адвокат по фамилии Фреско. Старый приятель Кейна. Все свое состояние Кейн завещал Элизабет Иди. Абсолютно все. Дом, рыцарские доспехи шестнадцатого столетия, ну, просто все. Похоже, Кейн перед смертью испытывал раскаяние. Он совершил много мерзостей в отношении мисс Иди и старался искупить вину.

– И поэтому они хотят прикончить ее, – констатировал я.

– Не только ее. Мне удалось узнать, что этот человек, этот Терри Тайлер, действительно сын Иди, а где-то в пустыне скрывался еще ее брат. Господи, горничная приходится дочерью Иди. Если погибнет Элизабет, они следующие в очереди.

– Никто не станет делать этого, – начал я, собираясь добавить: «Просто из-за денег». Но понял, что не прав.

– Терри Тайлера уже нет в живых. – Линкс протянул мне пустой стакан, чтобы я снова наполнил его.

Я не стал ничего говорить про Марлона.

– Значит, вы догадались, что Ходж знал о завещании, и просто защищает интересы семьи?

– Ходж – не специалист по недвижимости. Таким специалистом является деловой партнер Кейна. Я уже сказал, человек по имени Фреско. – Коренастый сыщик зажмурился и помотал головой – явный признак опьянения. – Но в данном случае речь идет, по меньшей мере, о пятидесяти миллионах. Ходж может заработать на этом столько, что ему хватит на всю оставшуюся жизнь. Вот почему он поручил мне искать эту девушку.

– Женщину, – уточнил я.

– Что?

– Ей почти пятьдесят, дружище. Она женщина.

Линкс не мог взять в толк, о чем это я говорю, и недоуменно уставился на меня, но, так и не поняв, потянулся за бутылкой. А я убрал ее.

– Будем что-нибудь предпринимать?

– Что вы имеете в виду?

– Ну, вы ведь приехали сюда не для того, чтобы рассказать мне об этом или просто посмотреть на меня. Должна же