бы с Мадлен. Не было бы ни Вики, ни Стейси. Благословение это было или проклятие – я не знаю.

Я откидываюсь на спинку кресла и кладу ногу на ногу, обдумывая его слова.

– У вас есть какие-то гипотезы о том, что случилось с вашей сестрой? – спрашиваю я его.

– Они у меня были. В смысле, до того, как мы встретились с вами и узнали про Испанию. Я думал, что кто-то похитил ее и держал в плену.

– А теперь?

– А теперь, – говорит Томас, сжимая руку жены, – я боюсь, что это было что-нибудь похуже.

Глава 22

Турагентша Белмондов не зря ест свой хлеб. Она забронировала нам роскошный двухкомнатный номер в пятизвездочном отеле «Игуерон» в Фуэнхироле и договорилась, чтобы нас заселили раньше стандартного времени. Едва переступив порог, Молли ахает:

– Я. Не. Верю. Своим. Глазам.

Я улыбаюсь:

– Скажи, а?

Одной рукой я держу Генри. Второй обнимаю Молли, и мы смотрим в открытое окно. Перед нами раскинулась бликующая гладь Средиземного моря. В окно влетает легкий ветерок. Молли закрывает глаза и вдыхает его полной грудью. В воздухе пахнет солью. Я, со своей стороны, не испытываю никакого дежавю, потому что разница между проживанием друг у друга на голове в студенческом хостеле с вечно засорившимся туалетом в компании товарищей по колледжу и пребыванием в этом поистине королевском номере в обществе жены и ребенка, мягко говоря, колоссальная.

– Пожалуй, стоит переехать сюда насовсем, – говорит Молли.

– В Испанию?

– В этот гостиничный номер.

– Нам станет скучно.

Молли склоняет голову набок:

– Думаешь?

Я прослеживаю направление ее взгляда, устремленного за окно.

– Угу, – говорю я. – Но не сразу.

– Когда у тебя встреча?

Я смотрю на часы. Мне удалось договориться о встрече с Карлосом Осорио, тем самым молодым полицейским инспектором, к которому я явился двадцать два года назад, под прикрытием легенды (честной легенды, без обмана), что я частный детектив, работающий на семью Белмонд. Осорио по-прежнему служит все в том же отделе полиции и дослужился до звания comisario. Не нужно быть первоклассным лингвистом или выдающимся борцом с криминалом, чтобы догадаться, что это означает «комиссар».

– У меня есть час, – говорю я.

Молли подходит ко мне ближе:

– А знаешь, говорят, есть одно средство, которое хорошо помогает от джетлага.

– Э-э… но ребенок же не спит.

– Прогулка по солнышку, глупыш.

– А-а.

– Не делай такое разочарованное лицо. Будет классно.

Так оно и оказывается. Час спустя я оставляю жену и сына у роскошного панорамного бассейна на так называемом балийском лежаке. Что там гостиничный номер, – думаю, Молли могла бы жить на этом лежаке и не заскучать.

Когда я выхожу из такси возле отеля «Эль Пуэрто», дежавю не просто возвращается – оно накрывает меня с головой. Что-то здесь, конечно, изменилось, но не слишком многое. Я бросаю взгляд на куда более многолюдный пляж и – готов в этом поклясться! – вижу парочку молодых людей, как две капли воды похожих на нас с Анной, на покрывале ровно в том месте, где любили лежать мы. Воспоминания обрушиваются на меня так стремительно, что я с трудом удерживаюсь, чтобы не пригнуться. Они сменяют друг друга с частотой калейдоскопа, мелькая в мозгу ослепительной чередой ярких вспышек, и я не могу понять, хорошие это воспоминания или плохие. Я пытаюсь взять себя в руки, сосредоточиться на работе, напоминаю себе, что Анна, возможно, тоже была жертвой. Но когда вспоминаю, что произошло потом и как вся моя жизнь пошла под откос, против воли ощущаю злость и на нее тоже.

Двадцать два года тому назад, когда я явился в участок, чтобы сообщить Карлосу Осорио об «убийстве», я был чисто выбритым щуплым парнишкой. Теперь я заматеревший бородатый мужик, ничем не напоминающий себя прежнего. А вот Осорио совершенно не изменился, хотя он и в молодости производил впечатление человека, немало повидавшего на своем веку. Годы пощадили комиссара Осорио. Если не считать седины на висках, он остался совершенно таким же.

Мы обмениваемся рукопожатиями и проходим в его кабинет. Осорио предлагает мне эспрессо, обещая, что кофе поможет преодолеть джетлаг. Я не уверен, что это так, но напиток, которым меня угощает комиссар, оказывает эффект реактивного топлива. Это производит на меня сильное впечатление. Осорио немедленно переходит к делу.

– Ну и какой интерес у Белмондов к Фуэнхироле? – осведомляется он. – Я бы сказал, что по ритму жизни им куда больше подошла бы Марбелья.

Мои студенты уже раскопали, что, перед тем как поступить в полицейскую академию, Осорио три года отучился в Кембридже. Что объясняет его безупречный британский акцент.

– Вы меня не узнаете? – спрашиваю я.

Осорио вглядывается в мое лицо:

– А должен?

– Мы уже встречались, – говорю я. – Двадцать с гаком лет назад. Меня зовут Сами Кирс.

Комиссар откидывается на спинку кресла и складывает скрещенные руки на животе.

– Я думал, вы тут по поручению Белмондов.

– Так и есть. Двадцать два года назад я был одним из множества приезжающих сюда на отдых каждое лето молодых людей, которые наводняют местные хостелы. Я пришел к вам, потому что девушку, с которой я тогда, если это можно так назвать, встречался, убили. Вы списали все на то, что я пьян или под кайфом, но согласились отправиться вместе со мной к ней на квартиру.

– И тела там не оказалось, – договаривает он за меня.

– Вы вспомнили?

– Нет, не то чтобы. Но я наверняка вспомнил бы, если бы тело было, правда?

– Наверное, это так и есть.

У Осорио уставшее от жизни лицо, какое, кажется, бывает только у нас, полицейских. Его дочерна загорелая, словно выдубленная кожа выдает многие годы пребывания на солнце.

– Чего вы от меня хотите, мистер Кирс?

– Все это ни капли вас не удивляет, так ведь?

Осорио потирает подбородок:

– Вы приехали в Испанию, будучи студентом американского колледжа, верно?

– Я только что выпустился.

– И решили поехать с друзьями в путешествие по Европе?

– Что-то в этом роде.

– И когда явились ко мне в участок, вы рассказали мне всю историю целиком? Или опустили кое-какие ключевые подробности?

– Я опустил кое-какие ключевые подробности, – признаюсь я.

Осорио поглаживает себя по подбородку:

– Вы до сих пор считаете, что в тот день видели убитую девушку?

– Нет, – говорю я. Потом добавляю: – Значит, вы меня все-таки помните?

Осорио предпочитает не отвечать.

– Вы, вероятно, уже догадались, что стали жертвой мошенников.

– А вы сразу же это поняли.

– Да. Преступления подобного толка не были редкостью, но в вашем деле было кое-что необычное.

– Что именно?

– В те времена были распространены самые разнообразные вариации такого рода мошеннических схем. Девушка соблазняла молодого туриста. Жертву, если угодно. Она дожидалась, когда он