class="p1">– Сэр, – спрашивает меня полицейский, – вы знаете этого человека?

– Я не знаю, как его зовут, но…

– Ваша жена знает этого человека?

– Нет.

– Тот факт, что ваша жена видела на улицах Нью-Йорка одного и того же человека, даже если он попался ей на глаза намеренно, еще не является преступлением. Вы ведь отдаете себе в этом отчет, верно? У вас есть доказательства, что это он прислал вам эти сообщения?

– Просто отвезите нас в участок.

– Нет, сэр, мы не станем тратить попусту время и силы на двух придурков. Считайте, что вам повезло. Отделаетесь всего лишь предупреждением. Вы, – он тычет пальцем в Патлатого, – убирайтесь отсюда. Живо. А вы, – он указывает на меня, – несколько минут подождете тут с нами, а потом пойдете в другую сторону. Вам все понятно?

– Запишите его имя, – говорю я.

– Нас не интересует его имя. А даже если бы интересовало, вам мы бы его не сказали. – С этими словами коп поворачивается к Патлатому. – Давайте, катитесь отсюда.

Патлатого дважды просить не приходится. Он бросается бежать, двигая руками-макаронинами.

Когда с меня снимают наручники, я поспешно лезу в карман за телефоном, чтобы сделать фотографию. На мгновение у меня мелькает мысль, как бы эти ребята не заподозрили, что у меня там пистолет, но они даже не реагируют. И тем не менее к тому моменту, когда я вытаскиваю телефон, Патлатый со своими руками-макаронинами уже успевает скрыться. Вскоре уходят и полицейские. Я поднимаюсь с асфальта.

Из дверей магазина выходит пакистанец и говорит мне:

– Включите «Эйрдроп».

– Зачем?

– Просто сделайте это, пожалуйста.

Я включаю.

Мужчина щелкает по иконке на экране своего телефона, и на моем появляется фотография Патлатого, четкая и крупным планом. Мужчина улыбается мне.

– Спасибо вам, – говорю я ему.

Он молча кивает и скрывается в недрах магазина.

На обратном пути я отправляю сообщение моим десяти избранным студентам, что сегодня вечером будет сбор. Кроме того, звоню папе и прошу его прийти к нам сегодня вечером и побыть с Молли и Генри, потому что у меня занятия, а их одних оставлять я не хочу. Потом внимательно смотрю на фотографию Патлатого, которую скинул мне мой безымянный друг из магазина уцененки, и увеличиваю ее, чтобы получше рассмотреть татуировки на лице.

Пять точек.

Чувак-с-пушкой был прав. Этот малый сидел в тюрьме.

Мелькает мысль послать фотографию Патлатого Марти, чтобы тот попробовал установить его личность, но такие вещи работают только в фильмах, а не в реальной жизни. У меня было множество случаев – я просто потерял им счет, – когда у нас на руках имелись очень четкие кадры с камер видеонаблюдения, на которых подозреваемые были запечатлены в процессе, но нам так и не удавалось выяснить, кто они. Для этого нужно опубликовать фотографии в прессе или показать по телевидению. Тогда, возможно, удастся узнать имя. Вы наверняка видели в местных новостях, а в последнее время и в социальных сетях зернистые размытые фотографии с камер видеонаблюдения под заголовком «Полиции требуется ваша помощь в опознании подозреваемого».

Тем не менее я отправляю Марти снимок и прошу помочь установить личность Патлатого.

Через две секунды Марти перезванивает:

– Что там у тебя стряслось?

– Этот тип преследовал Молли. – Я быстро ввожу его в курс дела. Марти соглашается, что шансы что-нибудь разузнать невелики, но обещает попробовать. – Мне тут подкинули большую работу, – добавляю я.

– Здорово, – говорит он. – А кто?

– Семья Белмонд.

В трубке повисает молчание.

– Что, никакой реакции не будет?

– Ты внезапно сообщаешь мне, что, возможно, тебе удастся раскрыть дело Виктории Белмонд, и даже просишь меня найти тебе информацию по этому делу, а потом – бац! – ее семья тебя нанимает?

– Да.

– То есть ты или собирал сведения, чтобы потом предложить им свои услуги, – говорит Марти, – или утаиваешь от меня твою настоящую связь с этим делом.

Теперь умолкаю я.

– Я ставлю на второй вариант, – говорит Марти.

Я не очень понимаю, что можно ему рассказать, а о чем лучше умолчать.

– Возможно, я видел ее в тот период, когда она считалась пропавшей.

– Викторию Белмонд?

– Угу.

– В то время, пока она была у похитителей?

– Угу.

– Где?

– В Испании. Я только что окончил колледж. Познакомился в баре с девушкой. Мы провели вместе несколько дней. Я думаю, это была она.

– Ясно, – медленно говорит Марти. – Видимо, часть «я думаю» можно опустить, верно? Ты уверен, что это была она, так ведь?

– Да, я уверен.

– Ух ты. Значит, у тебя есть реальный шанс раскрыть дело.

– Не знаю, насколько он реальный.

– И если тебе нужен полицейский, который готов принять на себя бремя славы за поимку преступника, вот он я.

Мне не хочется ни вдаваться в подробности про соглашение о неразглашении – кстати, я, наверное, уже нарушил его, рассказав Марти все это? – ни посвящать его в то, что щедрое вознаграждение полагается мне в том числе за то, чтобы полиция не имела к этому делу никакого касательства.

– О, да ты, Марти, оказывается, у нас честолюбец, – подкалываю я его. – Кто бы мог подумать.

– Ты себе даже не представляешь, – говорит он.

Когда он вешает трубку, я делаю еще один телефонный звонок, на сей раз Леоноре Спайкс. Нужно получить от нее добро на командировочные расходы. Я излагаю ей свою основную просьбу и жду возражений, но Леонора говорит:

– Без проблем, я сейчас же этим займусь. Еще что-то?

– Еще две вещи, – говорю я.

– Выкладывайте.

– Мне нужно опросить Томаса Белмонда.

– Сегодня вечером пойдет?

– У меня занятие, так что смогу подъехать не раньше чем в начале одиннадцатого.

– Если вам это удобно, то без проблем. Томас будет дома.

– Отлично, – говорю я.

– Что еще?

Я перехватываю телефон другой рукой.

– Мне нужно еще раз встретиться с Викторией.

Она заминается.

– Миз Спайкс?

– Леонора, – торопливо говорит она. – Зовите меня Леонора. Вы же понимаете, что она ничего не помнит?

– Ну, что-то она все-таки помнит.

– Родные не хотят, чтобы она, – Леонора не сразу подыскивает нужное слово, – переживала.

– И я тоже.

– Я переговорю с ее отцом и перезвоню вам. Это максимум, на который я способна.

Ни слова больше не говоря, она вешает трубку.

Молли ждет меня дома, и я рассказываю ей о драке с Патлатым. Когда заканчиваю, говорю:

– У меня есть один план.

– Что за план?

– Для нас троих.

– Я вся внимание.

– У меня сегодня занятие. Ранним вечером. А потом мне нужно будет съездить поговорить с Томасом Белмондом.

– Ясно.

– Мне не нравится идея оставлять вас с Генри одних, так что я пригласил в гости отца.

Молли вскидывает бровь:

– Серьезно? Ты пригласил отца?

– Только на то время, пока меня не будет.

– Ты позвал отца, потому что беспокоишься о нас.

– Да.

– И что, скажи на милость, твой отец