Потом дышать не сможет и издохнет. А я всем священникам скажу, чтобы и не отпевали. И не вздумали разрешать хоронить на погосте. Всё, мать вашу, останетесь без прощения и как самоубийцы будете под забором похоронены и Царствия небесного не обрящите. Нравится такой расклад?

Но ещё хуже будет тому, кто знал о замыслах соседа злокозненных и не доложил мне. Вот тому совсем плохо придётся, они гнить заживо начнут. Чирьями покроются и каждый день чирьев будет всё больше и больше, и больше, а живого тела всё меньше и гной будет из них сочиться и запах зломерзский, как из ада будет от них идти. И не будет возврата уже после появления тринадцатого чирья. Считайте каждый день и гадайте, что вы такое про соседа знаете и не рассказали мне.

Поднялся было гвалт, но буйных мало, вот и нету вожаков, десяток партизан в броне и ещё два десятка учеников стрельцов легко справились с самыми задиристыми и новенькими коськиными ножницами стали состригать по ногтю с пальцев боярских, иногда при этом с кусками кожи, а не дёргайся… и пяти минут не прошло как Коська из пакетика… м… туеска берестяного высыпал ногти на серебряное блюдо и стал, размахивая руками, как бы брызгая водой с пальцев на ногти, читать заклинание:

— «Бамбара, чуфара, лорики, ерики, пикапу, трикапу, скорики, морики!», — злой хельг Касьян свет Иванович оглядел стоящих с выпученными глазами бояр и продолжил жечь из «Волшебника Изумрудного города», — «Сусака, масака, лэма, рэма, гэма! Буридо, фуридо, сэма, пэма, фэма!». — Кто-то всхлипнул, кто-то рухнул, кто-то воздух испортил. — Всё! Попробуйте теперь склоку мне устроить. Производства стройте. Кто первый лесопилку поставит, тому половину заклинания сниму… Ладно первым пяти. Кто первый построит мельницу водяную тоже. Хрен с вами тоже пятерым. Да, кто больше всех заготовит живицы… Тут только один. Тому всё проклятие сниму. М… Вот ещё, есть у меня прибыльное производство одно, но для него известняк или мел нужен. Кто знает, где вблизи Ростова есть такие… м… залежи, то подходите, съездим посмотрим, и если подтвердится, то помогу производство это наладить и тот озолотится. Сам-то? И сам могу, но хочу, чтобы и вы богатели. Княжество сильно не господином, а производством. Все должны быть богатыми, все должны производства разные открывать.

Событие шестьдесят пятое

Оставленные на хозяйстве Илья и Феодор ходили с гордыми рожами и тыкали пальцами в ростки всякие.

Нет, не учёный. Дебил. Сейчас только понял, а до этого семьдесят лет вполне себя умным считал Константин Иванович. Вот элементарно же, чтобы понять, как жёлтая энергия влияет на рожь, например, нужно посадить семян десять обработанных жёлтым пламенем и рядом десять в ту же почву и при той же освещённости десть контрольных зёрнышек. Тогда можно поэтапно сравнивать и потом осенью результат лицезреть или взвешивать. А он чего устроил? обработал всё что под руку попало и без контрольных растений рядом посадил.

Теперь ходил, смотрел, как всё дружно всходит или как не менее дружно зеленеет и гадал, это удобрения, это уход или это желтые огоньки? От избытка рвения всё сразу применил.

Для сравнения Коська всё же прошёлся по соседним полям. Потом и на огороды к крестьянам наведался. Никто тут капусту гектарами не садит. И полей с морковкой, которую потом первокурсники убирают целый месяц, тоже нет. Грядочка небольшая на подворье — это максимум.

Вот с морковью влияние жёлтого пламени было видно лучше всего. Сразу ясно, что эта энергия делает. У Ильи — ответственного за морковь, ботва уже в высоту сантиметров десять и пушистая такая, а у крестьянина, которого первого попавшегося князь посетил, жалкие сантиметров пять, и она такая, в смысле ботва, бледно-зелёная. Но уверенности всё одно нет. Тут может на огороде пахаря почва кислая и сто лет ничем не удобряли, и морковь на этой грядке третье поколение сажает. Опять же у Макара полив организован, а тут чёрт его знает. Дождь пусть поливает.

— Репу сеяли уже? — решил, что не всё ещё потеряно Коська.

— Нет. Только завтра собираемся.

С репой такие заморочки. Её сеют два раза. Первый раз, как только грядки или поле сумеют распахать. Это весенний посев, и он идёт на еду. Второй раз сеют в середине — конце июня — это летний посев, и эту репу собирают осенью и укладывают на хранение.

— Давай, Илья, половину семян обработай, а половину нет, и сейте с Макаром один ряд обработанные семена, второй нет. Посмотрим разницу осенью.

— Так и без этого того ясно, что обработанные растения лучше растут, — махнул рукой на науку ученик.

— Тебе, большому знатоку генетики и селекции ясно, а мне дебилу конченному не очень. Делай, как я сказал, а чтобы руками впредь аккуратнее махал, с сегодняшнего дня будешь отжиматься и подтягиваться. В здоровом теле здоровый дух. По латыни Mens sana in corpore sano. Это мне сам Ювенал сказал. Передал, через брата Константина. Понял — сано. Будем из вас хилых заучек делать богатуров. Иван Павлов и тот гимнастикой занимался. С неё и начнём. М…

Коська лоб наморщил. А ещё он на велике гонял? Лисапед? Деревянный? Нет. Разве велобег. Был такой у внуков. Прикольная вещь. И точно быстрее чем пешком. Хотя, какие сейчас дороги. Ладно на будущее можно оставить.

— Орехи на погост смотреть пойдём? — отвлёк Касьяна от мечт Илья.

— А насыпали холм?

— Насыпали. Меньше, чем в Серпухове. Но холм. Видно, что холм, — потупился будущий гимнаст.

— Поехали. Скатаемся. Земляничный куст перенесли. Молодцы. Чего стоим? Пошли на конюшню.

А чего хотел, чтобы несколько человек без тачек и с деревянными лопатами насыпали холм высотою десять метров⁈ Получился он метров пять в диаметре и, ну пусть, два с половиною метра в высоту. Прыщ такой на краю погоста. В центре пробиваются три ростка лещины, уже пятый листочек дали. Чуть сбоку кустище земляники. Огромные листья лопухи. Словно не земляника, а клубника из будущего. Уже вся в цвету и даже мелкие завязавшиеся ягодки, правда, ещё зелёные, видны. Ягодок много… будет.

— Илья, ты охотников или бортников, ну тех, кто в лесу шляется, попроси принести с разных кустов жимолости ягоды. Или сразу скажи, что если кто знает, где растут кусты со сладкой жимолостью, то пусть оттуда принесут немного. В награду ты тому все зубы вылечишь.

Это сейчас, глядя на землянику, Коська вспомнил, что самая первая