на работу один, Никифорову нужно было попозже. Спокойно шёл по улицам, думая обо всех накопившихся делах.

И внезапно услышал чей-то стон. Так-так…

Остановился, прислушался.

— Помогите, — слабый голос раздался прямо из открытого люка.

Ёлки-иголки!

Глава 21

Голос раздавался из открытого люка, и мне явно не почудилось. Я бросился к нему.

Заглянул внутрь. Колодец был глубокий, метра два с половиной, не меньше. А на дне, скорчившись, сидела девушка в спортивной форме. Лицо бледное и напуганное.

Люк явно кто-то просто оставил открытым, а девушка не заметила. Ранним утром народу ходит ещё немного, так что неудивительно, что обнаружил её только я.

— Всё хорошо, я вас слышу, — сказал громко, опускаясь на колени у края. — Я врач. Меня зовут Александр. Я вам помогу. Как вас зовут?

— Анжелика, — выдохнула она. — Я бегала… и не заметила, что люк открыт. Упала и сломала ногу!

Она явно сильно напугана.

— Не двигайтесь, — велел я, быстро оценивая обстановку.

В этом помог фонарик на телефоне. Сверху много не разглядишь, но кое-что уже было ясно. Девушка в сознании, говорит связно, значит, голова не пострадала. Но правую ногу она держала под неестественным углом, и при малейшем движении её перекашивало от боли.

Похоже на перелом в области лодыжки. А ещё она сидела на дне сырого колодца, и одному мне её оттуда не вытащить. Слишком глубоко, и тащить рывком нельзя, так можно покалечить ещё сильнее.

Нужна помощь. И быстро.

Можно было бы позвонить в службу спасения, но это долго, учитывая, где мы живем. Есть вариант попроще: Никифоров, который здесь недалеко.

Поэтому поспешно позвонил ему.

— Алё, — сонно отозвался Антон после третьего гудка.

— Тоха, подъём! — быстро сказал я. — Бегом ко мне, перекрёсток у аптеки, тут девушка в люк провалилась, нога сломана. Одному не вытащить. Хватай аптечку и любые палки, что найдёшь, шину делать. Жду!

— Бегу! — мигом проснулся Никифоров.

Затем я вызвал скорую помощь, объяснил им ситуацию. И снова склонился над колодцем.

— Анжелика, мы вам сейчас поможем, — сказал я. — Сейчас мой коллега подойдёт, вытащим вас. Вы только не шевелитесь. Болит сильно?

— Терпимо, — отозвалась она. — Всё хорошо.

Молодец девушка. Другая бы рыдала навзрыд, а эта держится.

— Вы только говорите со мной, ладно? — попросил я, чтобы отвлечь её от боли. — Давно бегаете по утрам?

— Каждое утро, — отозвалась она и даже попыталась улыбнуться. — Думала, полезно для здоровья. А оно вон как обернулось.

— Бег и правда полезен, — кивнул я. — А вот открытые люки — не очень. Тут вашей вины нет.

Никифоров примчался минут через пять, гораздо быстрее любой спецслужбы нашего города. Вид у него был неописуемый. Поверх клетчатых пижамных штанов он нацепил пальто, и неважно, что на улице июнь. На ногах незашнурованные кроссовки. В руках аптечка и швабра.

Швабра⁈

— Где? — выдохнул Никифоров.

— Швабру зачем притащил? — в ответ удивлённо спросил я.

— Ты ж сказал палки, а у тебя дома других палок как-то не водилось! — обиженно выпалил он, переводя дух. — Я и так в чём был выскочил! Спасибо скажи, что вообще пальто накинул!

Логично, чего уж там. Пальто — и летом.

— Спасибо, — хмыкнул я. — Давай так: я спущусь к ней, придержу ногу. Ты сверху страхуешь и тянешь. На счёт «три» поднимаем плавно, без рывков. Понял?

— Понял, — кивнул он и в момент стал серьёзным, как и всегда, когда доходило до настоящего дела.

Я аккуратно спустился в колодец. Присел рядом с Анжеликой, ещё раз осмотрел ногу. Так и есть, закрытый перелом в области лодыжки. Кость не торчит, кожа цела, и это уже хорошо. Стопа чуть отёкшая, посинела. Надо обездвижить прежде чем тащить.

— Анжелика, сейчас будет немного неприятно, — предупредил я. — Зафиксирую ногу. Потерпите.

Никифоров сверху открутил черенок швабры, разломил его пополам и сбросил мне куски вместе с бинтом. Я приложил импровизированные шины с двух сторон от голени и плотно прибинтовал, фиксируя и стопу, и колено. Девушка сжала зубы, но не вскрикнула.

— Умница, — сказал я. — Самое страшное позади. Теперь поднимаемся.

Я подхватил Анжелику за подмышки, а Никифоров перегнулся через край колодца.

— На счёт «три», — скомандовал я. — Раз… два… три!

Я приподнял девушку, и Антон подхватил сверху. С ногой были особенно осторожны. Медленно мы вытащили её из колодца и уложили на расстеленное пальто Никифорова прямо на тротуар. Благо здесь была лестница, и я легко поднялся наверх.

Анжелика тяжело дышала, но была уже на поверхности. Только сейчас, при нормальном свете, я её разглядел. Красивая девушка однако. Тёмные волосы, тонкие черты лица. Правда, сейчас красота была потрёпанная, вся в грязи, бледная, со ссадиной на щеке. Но это дело поправимое.

— Спасибо, — прошептала она. — Я уж думала, до вечера там просижу. Вроде утро, все должны на работу спешить, а никого не было.

— Скорую мы уже вызвали, — сказал Антон. — Минут через десять будет.

Об этом я успел ему рассказать.

— Анжелика, голова не кружится? Не тошнит? — уточнил я. — Когда падали, головой не ударились?

— Нет, — мотнула она головой. — Я на ногу приземлилась всем весом. Сразу хрустнуло.

— Это хорошо, что не головой, — кивнул я. — С ногой разобраться легче, хоть и перелом. Полежите в гипсе, и будете как новенькая.

— Да я знаю, — она внимательно посмотрела на меня. — Вы же Агапов?

— Да, — кивнул я. — А это мой коллега, Антон. Он хирург.

— Очень приятно, — Никифоров приосанился, забыв, что стоит в пижамных штанах.

— Я тоже врач, только детский, — улыбнулась Анжелика. — Просто не пересекалась с вами. Хотя о знаменитом Агапове слышал, наверное, любой в нашей поликлинике.

Ух ты, педиатр. До этого я действительно с ними по какой-то причине не пересекался. Мы жили отдельными жизнями.

— Понятно, — кивнул я.

Подъехала скорая. Анжелику аккуратно переложили на носилки, и я коротко передал фельдшеру всё, что знал. Закрытый перелом лодыжки, шина наложена, голова не пострадала, сознание ясное.

— Поправляйтесь, Анжелика, — сказал я на прощание. — И в следующий раз смотрите под ноги.

— Спасибо вам обоим, — она махнула рукой. —